Он проехал одну остановку в произвольном направлении, внимательно проверяя, нет ли слежки, вышел из метро и поймал такси. Всё было спокойно.
В гостинице Фёдор налил тоника со льдом, долго стоял под душем, включая то горячую, то ледяную воду, чтобы изгнать опьянение. Затем, повинуясь больше тревожному чувству, чем требованиям инструкции, вставил в ухо миниатюрный тубус индикатора движения, а датчик налепил на лампу, висевшую под низким потолком посреди комнаты – с этой точки хорошо контролировались и окна и дверь номера.
В постели Пошивалов долго ворочался: не давала покоя бабочка на ладони друга – что-то в этом эпизоде вызывало необъяснимую тревогу, но он не мог понять, чем его это беспокоит.
Индикатор пискнул в ухе, предупреждая об опасности, и Пошивалов открыл глаза. В таких случаях он просыпался почти мгновенно – навык, очень полезный человеку его профессии.
Система слежения определила, что некто пытается проникнуть в помещение, и тотчас послало сообщение человеку. Как только носитель индикатора проснулся, прибор перешёл из режима предупреждения к прямому мониторингу ситуации: Фёдор отчётливо услышал царапание.
«Дверь!» – подсказал индикатор: кто-то возился с замком.
Пошивалов быстро оценил обстановку и остался в постели, только лёг на спину, быстро надел очки, и, накрывшись одеялом, приготовил станнер.
Входная дверь распахнулась и тут же закрылась. Что-то прошуршало – незваный гость осторожно двигался от двери внутрь комнаты, и по показаниям датчика был один.
Мягкие шаги стали приближаться к выступу стены, за которым в номере располагался альков с кроватью. Фёдор впился взглядом в силуэт окна, подсвеченный ночными огнями с улицы – очки позволяли видеть сквозь ткань в инфракрасном и ещё бог знает в каких диапазонах, приспосабливая поле зрения под естественное восприятие смотрящего. На мгновение его кольнуло сомнение: как же стрелять в номере гостиницы? Стрелять в людей ему приходилось много раз, да и не пистолет у него сейчас, но он же в чужой стране, и непонятно, какие последствия будет иметь данный инцидент.
Кроме того, неясно, кто и с какой целью проник в номер. Судя по инструктажам Кира, подобный вариант практически не рассматривался – допускались слежка, установка разного рода «жучков», не более, и сейчас Пошивалов действовал исключительно на свой страх и риск.
Сомнения, как поступить, отпали, когда неизвестный появился на фоне освещённого окна – в руке у него красовался пистолет с навёрнутой трубкой глушителя. Фёдор достаточно видел подобных штучек, чтобы ошибаться.
«Чёрт, – подумал он, – а может, это простой грабитель? Но чтобы подобное совпадение!..»
Незнакомец начал поднимать руку, и Пошивалов нажал на активатор станнера. Человек согнулся и непроизвольно нажал на курок. Глухой щелчок, пуля как-то странно тихо стукнула в стену чуть ниже спинки кровати.
– Мать твою! – тихо выругался Фёдор, откидывая одеяло.
Он не стал включать свет – очки позволяли видеть практически как в освещённом помещении, даже не искажая цвета. На полу лежал человек в маске, закрывавшей почти всё лицо. Судя по цвету кожи на открытой шее, был белый. На нём красовалось одеяние работника гостиницы: коричневый пиджачок, строгий галстук, единственное, что на груди отсутствовал бэйдж.
Пошивалов концом станнера выцепил из полуразжатых пальцев пистолет и оттолкнул в сторону, затем надел перчатки и внимательно проверил карманы, но ничего не нашёл.
Фёдор осмотрел оружие, и глаза у него полезли на лоб: пистолет оказался игрушечным – он стрелял пластмассовыми шариками! На всякий случай Пошивалов проверил стену, куда предположительно пришёлся выстрел, и следов от пули не нашёл.
Он снял с человека маску – лицо, естественно, незнакомое, потом поднял псевдокиллера усадил в одно из кресел. После этого Пошивалов взял из своего чемоданчика «кокон» и надел на запястье ночного посетителя.
По большому счёту, стоило немедленно доложить местному резиденту или, возможно, самому Киру, ведь ситуация складывалась совершенно неожиданная. Однако Фёдор решил проявить инициативу и на первом этапе самостоятельно допросить неизвестного.
«Кокон» заработал, и вокруг тела мужчины по самую шею возникло легкое туманное марево, пеленающее тело, словно смирительная рубашка. Переключив станнер на антипаралитическое действие, Пошивалов собрался привести незнакомца в чувства, когда вдруг лицо полулежавшего в кресле начало интенсивно менять цвет. От неожиданности Фёдор сорвал очки. Сразу сделалось темно – свет рекламы с улицы только слегка освещал комнату. Фёдор секунду колебался, ещё раз посмотрел на человека сквозь очки, а потом включил свет в номере.
– Её-моё! – тихо сказал он вслух.
Лицо человека сделалось насыщенного оранжевого цвета, почти как апельсин.
