Когда во всем мире тесно и невозможно найти себе место, а тебе хотелось сделать свет хоть чуточку зеленей. Тогда и вселенная может дать тебе шанс, ответив на чаяния души. Сейчас ты открываешь глаза, понимая, что это не тот дом, в котором ты жил, не та земля, по которой ты ходил и не то небо, к которому ты мечтал прикоснуться. Осознание приходит само: мир изменился, а скорее изменился ты сам, открывая для себя новую грань и оставив прошлые страницы жизни на задворках памяти, начиная поиск ответов и уходя за ними в неизвестность. Новый путь открывает для тебя множество дорог, и лишь тебе известно, какую из них выберешь ты.
Мир летел сквозь пространство, распахнутые крылья вели его в даль. Когда-то давно греющие тело мира солнечные вспышки имели видимость беспрерывного потока небесных слез. Свет этих слезинок теперь лишь вскользь задевал уязвленную временем непостижимо древнюю архитектуру его жизненного организма. Раньше они ему подмигивали, а прочная земля была для него опорой, дом гнездился в ареоле солнца и безопасности родного края. Ныне же стан дракона был вверен холодному потоку, состоящему из чистых звездных росинок. Холодно снаружи, тепло внутри, - думал он, ведь заключенные на его спине теплые и нежные зарницы Раэлов всегда испускали на него свой нежащий душу и тело пыл. Даже когда одни из них уходили в пределы сна, другие - просыпались и своей мерной мелодией дня освещали его.
Как же долго он все выстраивал: границы тепла, швы разделяющие пределы ареалов, новые начинания мирков, и грани, грани по всему его телу. Еще благодаря той страшной ране, что нанес ему Вордарог в последнем его бою, ему пришлось очень глубоко спрятать собственное сердце. Он окружил его галактикой путей и лазеек, что вечно должны хранить путь к его жизни. Но все же оставил одну лазейку для себя или для того, кто, не взирая ни на что, отыщет этот путь и решит все начатое в яслях времен.
Пробужденные космосом крылья несли его в начало вселенной, хвост трепетал на лету, лапы хватали несуществующий воздух, а легкие выдыхали языки пламени, что так ярко трепетали вдоль его границ. Окрашивающая фрагмент реальности голубоватая туманность веселыми ручейками приветствовала его, а разрыв в бытии, черная дыра в безграничности, звала принять ее извечное предложение и кануть в вечность. Он мог бы послушать ее, влететь внутрь пустоты и остаться в ней навсегда. Мог бы... Но ему казалось, что есть еще время все исправить, потянуть за ниточки среди его миров и вызвать на Путь Сердца того, кто сумел бы его спасти.
Синяя рана саднила, болела и жгла его нервы, но он терпел, не взирая на окутавший его град страха и боли, на несомненно новые для него ощущения, на то, что подобные ему никогда не должны были испытать на себе. Углубившаяся до его сердца рана еще может зажить. Не обращая внимание на туман в его разуме, он разглядел ярко разгоревшуюся звезду в просторах ведомого только ему собственного созданного им самим измерения.
Мой маленький мир вращался, перед глазами - сплошной калейдоскоп. Циркуляция видимого глазами и спрятанного в глубинах моего сознания. Невозможно сосредоточиться... я будто упираюсь в какой-то вихрастый барьер. Нужно... обойти... или обогнуть его. Вперед! Утонченный маневр... В разноцветном мареве моей вселенной стали проступать какие-то движения, а мысли, словно лучи солнца, потянулись в края чернильного мрака и, озарив его мягким светом, двинулись еще дальше, в закутки сознания или осознания. Пляска теней в гранях самоцвета. Лучик! Яснее... Надвинувшиеся на радугу тучи. Лучик! Яснее... Расползшиеся по внутренностям вечности трещины. Яснее... Чьи-то движущиеся в замысловатом танце движения. Еще яснее... Собственные неясные, размытые руки и ноги, и что-то мягкое теплится за спиной. Неужели мой путеводный луч все-таки выведет меня на порог света?
Через еще какой-то только бездне известный промежуток времени, окружавшая меня картина в конце концов приобрела ясность, и я обнаружил себя в разноцветных потрохах кокона, из которого тут же начал выкукливаться. Понятия не имею, как я здесь очутился. Да и где это здесь вообще находится - я просто не представляю. Рождение прошло без осложнений: голова, руки, ноги на месте.
Обернув очи назад, я обнаружил серо-стальную капсулу, стоящую на бело-фиолетовом слоеном пироге, по-видимому, служившем ей неким защитным механизмом. Что-то я сильно сомневался, что это моя мамаша. Да уж, никогда не думал, что во мне есть или были зачатки космонавтики. Правда сейчас еще рано ставить штамп в бланк вердиктов, слишком уж трудно организовать прямой путь скачущим мыслям. Все еще слишком не ясно, хотя погодка пока ничего.
Резкий щелчок по голове заставил оглядеться вокруг. Кто посмел? Со всех сторон меня окружало казавшееся бесконечным зеленое кустарниковое море, а в дали, на сколько хватало глаз, виднелись тянущиеся к солнцу высоченные горные образования, высоко в небе тонувшие в облаках. Это прямо какой-то Эверестище! Громкий свист рассекаемого воздуха призвал обратить свое внимание вверх, на быстро приближающееся темное крылатое нечто. Разрозненные кусочки мыслей собрались в одну - опасность! В бездну панику! В ту же секунду я ломанулся сквозь зеленое воинство природы, всеми силами пытавшееся остановить меня. Никогда не любил бег с препятствиями, и он меня, похоже, тоже совсем невзлюбил.
