Следопыт и Эдик оказываются у разбитого корыта. Удар слишком жесток…Но жизнь в виртуальной вселенной «Альтернативы» не заканчивается после одного проигранного боя.Новый план по достижению бесконечного величия уже утвержден, а коварные враги обязательно будут повергнуты в прах… наверное. Если не случится чего-нибудь непредвиденного.Приключения на выжженных ядерными ударами просторах Северной Америки продолжаются!
— Ты, Крабов, лох. Точнее, Крабов, ты — не лох, а краб. Помнишь камчатских крабов? Такие большие, суровые…
Я, насупившись, смотрел на разглагольствовавшего ботана. Нет, определенная толика правды в его словах, как ни странно, присутствовала, но вот способ подачи мыслей…
— Ты же в курсе, док, что говоришь так, как будто через тридцать секунд твоя челюсть будет сломана?
— В смысле… а… гм.
Очкастый Эдик осознал нюансы ситуации и предпочел заткнуться. А я невольно вспомнил те полторы недели, что успели пройти со дня моего лютого фейла.
Время выдалось не самое хорошее, прямо скажем.
Мало того, что мои наполеоновские планы оказались втоптаны в грязь, так еще и чертовы «Дети Атома» взялись планомерно исполнять свои угрозы.
Для начала они обнаружили мою базу. Затем раздолбали ее к чертям. А потом, выяснив временной промежуток, требующийся для восстановления убежища, настроили автоматическую бомбардировку. База успешно ремонтировалась, открывала для меня свои двери… но спустя минуту откуда-то прилетал снаряд, уничтожавший ее в хлам.
Я, мягко скажем, негодовал. Вот только сделать ничего не мог — доступ к аукциону и прочим ништякам был практически полностью перекрыт.
По факту, Следопыт стал игровым бомжом, уныло таскающимся по карте и лишенным хоть какого-то вменяемого будущего.
Поднять за это время следующий уровень я действительно успел. И даже вложил полученное очко способностей в «выживание» — не знаю уж, ради чего. А вот мысли насчет будущего…
— Нету меня никаких мыслей. Впрочем…
— Оно и заметно, — заметил ботан, вызвав у меня новую вспышку негодования. — Но ты не отвлекайся, рассказывай.
Я ожег его взглядом и продолжил:
— Нужно как-то отомстить этим уродам. Например, притащить к их комплексу ядерную бомбу… ну что еще?
Доктор картинно вздохнул, подняв внутреннюю пару глаз к потолку. Затем снова вздохнул — протяжно и грустно.
— Зачем?
— Что — «зачем»?
Собеседник поморщился:
— Спрошу понятным тебе языком, чувак. На кой хрен тебе все эти дешевые разборки? Забей на этих фраерков, живи дальше.
Мне пришлось сделать усилие для того, чтобы изгнать из головы картину того, как тощий ботан общается с моими соседями-гопниками.
Несмотря на его искреннюю уверенность в обратном, шансов на взаимопонимание у них было бы совсем немного.
— Ну, я…
— Братан, все, что ты сейчас скажешь, не имеет никакого смысла, — снова перебил
меня четырехглазый. — Тебе кажется, что вокруг находятся сплошные проблемы, но это не так. Тебе сломали базу? Можно накопить пять тысяч кредитов и купить новый осколок. Тебя унизили? Подожди какое-то время и шанс на месть подвернется. Тебе грозят каким-то долгом? Наплюй. У тебя отобрали вожделенную пушку? Перестань распускать сопли, лучше начни заниматься чем-то новым.
— У тебя все как-то слишком просто.
Ботан поднялся из-за стола и сладко потянулся. Затем снова плюхнулся в кресло.
— Эта игра, Крабов. Обычная игра.
Меня неожиданно взяла злость.
— Игра? А кто тут разливался соловьем, рассказывая мне про восхитительные перспективы? Типа, стань суперменом, заработай горы бабла на безбедную старость?
Эдвард слегка стушевался и потупил глаза, словно школьница, которую перед всем классом уличили в том, что она подрабатывает стриптизершей.
Еще раз вздохнул.
— Возможно, я немного оптимистично смотрел на возможности заработка в игре. И неосознанно ввел тебя в заблуждение.
— Да ты что? Я поражен в самое сердце.
— Не надо сарказма, — ботан недовольно поморщился. — В теории такая возможность остается вполне реальной. Курс рубля к кредиту удерживается, а люди время от времени закидывают в виртуальность реальные деньги.
— И что же тогда не так?
— Объемы этих самых вливаний постоянно уменьшаются. Когда ты только начал играть, они все еще были существенными, но сейчас значительно упали.
— То есть, вывести из игры миллион уже нереально?
— Вполне реально, — отмахнулся док. — Нереально получить сто тысяч кредитов за пушку.
Я почувствовал, что чего-то не понимаю. Все-таки экономику преподают в универе, а не в школе.
— Ты нормально объяснить можешь?
— Пытаюсь. Вот ты угробил чей-то вертолет. Сколько он там стоит? Пять миллионов кредитов? А теперь представь себе людей, которые готовы отдать пятьдесят миллионов рублей для того, чтобы построить машинку, которую завтра взорвет какой-то нуб?
— В мире много идиотов.
— Это верно. Но у идиотов не бывает таких денег.
— Если ты думаешь, что твоя мысль становится яснее, то крепко ошибаешься.
Последовал новый печальный вздох, призванный дать мне время для осознания собственной интеллектуальной ничтожности.
— Короче говоря, Крабов. С одной стороны, есть крепкий и привязанный к настоящей валюте кредит. С другой стороны, есть совершенно дикие цены, которые устанавливают обитатели игры. Что должно произойти?
— Э…
— Ты прав, — великодушно согласился с моим невнятным мычанием куратор. — Должно произойти разделение на официальный и теневой рынок.
