Когда четверо громил Пирса взобрались на сцену и стали угрожающе надвигаться на величайшую звезду хип-хопа, толпа притихла.
Микрофон все еще оставался у Йоны в руках.
– В чем дело, парни? Неужели мои девяносто секунд уже истекли?
Он попятился назад, но запутался ботинком в проводах и грохнулся на спину. Именно тогда, глядя прямо перед собой и ожидая, что над ним склонятся лица его врагов, он заметил биплан. А еще через мгновение увидел, как тонкая, холодная морось, клубясь, начала ниспадать на всех и вся. Никогда еще он не испытывал такого удовольствия.
– Слушайте, народ, мне кажется, или и в самом деле идет дождь?
Эффект оказался мгновенным. Все четверо громил рухнули на колени, сложившись пополам от боли. Повсюду в толпе верные псы Пирса, подсаженные на сыворотку, надышавшись аэрозолированным раствором, который клубился над ними, скручивались от резкого недомогания. В семейной ложе Пирсов на своем месте осталась сидеть только Деби-Энн. Кара, Галт и их отец корчились в муках, пока противоядие, проникнув в их тела, атаковало сыворотку.
Волна замешательства, прокатившись по толпе, то тут, то там перерастала в истерику. Люди ощущали, что сверху их орошают какой-то жидкостью, видели клубы пара, вылетавшего из крыльев самолета. Что на них сбрасывают? А вдруг их травят? На газонах, а затем и на берегу нарастал хаос: испуганные зрители пытались бежать, но их со всех сторон окружала плотная толпа. Раздавались крики. Люди в панике бросались в океан, пытаясь смыть с себя эти осадки, чем бы они ни были. И все это, стараниями таких же шокированных и перепуганных репортеров, транслировалось по радио и телевидению на весь мир.
Пирс в своей ложе наконец поднялся на ноги и окинул взглядом перевернутый вверх дном остров. Приступ уже прошел, но он чувствовал, что физиологические процессы в организме еще не утихли. Он прекрасно понимал, что все это значит. Его поражение. Уязвимость. Ограничения. Это конец всем преимуществам, которые давала ему сыворотка.
Они сделали это – кэхилловское отродье, дети Хоуп. Они приготовили антидот и нашли способ, как доставить его сюда. Он возвел глаза к небу, где самолет-опыливатель заходил на второй круг. И, что хуже всего, они провернули все это именно в тот момент, когда взгляды всего мира были прикованы к нему.
Нет, ничего у них не выйдет. У него еще есть небольшой запас. Он найдет другую лабораторию и снова изготовит сыворотку! Это всего лишь временная неудача. Он все-таки Джей Резерфорд Пирс, медиамагнат и фаворит президентской гонки!
Он выбежал на сцену, несколько обеспокоенный тем, что его походка уже не была такой летящей, как еще несколько минут назад. Схватив микрофон, оброненный Йоной, он призвал:
– Я прошу всех успокоиться!
Даже голос его звучал не так властно, как раньше.
– Беспокоиться не о чем! Это просто чья-то дурацкая шутка! Вечеринка продолжается!
Однако восстановить порядок это не помогло. Тогда Пирс попробовал зайти с другой стороны:
– Вы прибыли сюда, чтобы увидеть, как наша страна делает первый шаг к тому, чтобы вернуть себе былое величие. Оно начинается с одного важного заявления. И я готов сделать это заявление прямо сейчас!
Он смотрел на беснующуюся толпу. Настоящее столпотворение. Люди искали спасения под деревьями, под столами и стульями. Пускали в ход кулаки из-за скатертей, которыми можно было накрыться. Огромная волна хлынула в сторону пристани, где покачивались лодки. Избрание следующего президента исчезло из списка их приоритетов.
И посреди всего этого разгрома к нему подошла с объятиями та, кого ему меньше всего хотелось бы сейчас видеть.
– Резерфорд, бедненький мой! – всхлипывала Деби-Энн. – Все пропало! Что мы теперь будем делать со ста тысячами моллюсков?
Он мгновенно озверел. Даже в разгар такой грандиозной катастрофы, стоит оставить без присмотра его бестолковую, пустоголовую жену, как она вцепится в единственную вещь, которая не имеет никакого значения.
– Моллюски? – взревел он. – Я тебе сейчас расскажу, что мы можем сделать с моллюсками! Я собираюсь засовывать их тебе через нос по одному – прямо в твою пустую башку! Вместе с ракушками!
И он толкнул ее с такой силой, что она выпала из ложи на сцену.
Она лежала на спине и ухмылялась, и в выражении ее лица читалось такое дьявольское ликование, что сомнений у него не осталось: она специально его провоцирует. С замиранием сердца он повернулся к телекамерам. Все они работали, мерцая красными лампочками. Его нападение на жену транслировалось на весь мир.
Американский народ многое готов простить своим лидерам, но
Деби-Энн зло рассмеялась.
– Это тебе за Летицию Тайлер!
Йона Уизард наклонился и помог ей подняться. Она улыбнулась ему:
– Спасибо, Йона.
– Не за что.
Не успели эти слова слететь с его губ, как Йона заметил взбешенного Галта, который несся на него, как разъяренный носорог.
