Народу в селе Приволжское было с избытком. Во всяком случае, пешеходы на улице Красной встречались довольно часто, поэтому на двух прилично одетых мужчин мало кто обращал внимание.
Неспешно пройдя почти всю центральную улицу, Болотов с Кармазиным незаметно заглядывали в каждый двор и каждый поперечный проулок, дабы отыскать пропавший черный «БМВ».
Увы, машины нигде не было.
Болотов уже подумывал вслух о плане дальнейших поисков: прочесать оставшиеся кварталы совместно или разойтись по обе стороны Красной и искать пропажу поодиночке. При помощи такого способа удалось бы сэкономить минут десять-пятнадцать.
Однако опасения оказались напрасными – знакомый автомобиль, за которым следовали из центра города, Кармазин заметил в последнем переулке. Вначале он посмотрел в сторону живописного волжского берега, затем повернул голову влево – к северной окраине села. И вдруг вдали узрел черный силуэт немецкой машины.
– Есть, Паша! – отпрянул он назад.
– Там? – вопросительно кивнул тот влево.
– Да, в самом конце проулка. Практически на отшибе.
Болотов осторожно посмотрел за угол, прищурился…
И снова кивнул:
– Точно, черный «БМВ».
– По переулку идти опасно. Предлагаю обойти последний квартал лесочком.
– Пошли…
Березовый лесочек был молодым и произрастал на месте некогда засыпанного овражка, петлявшего мимо села к руслу Волги. По нему-то офицеры и добрались до траверза крайнего деревянного домишка.
Домишко и в самом деле стоял на отшибе – между ним и последним обитаемым строением было, по меньшей мере, метров семьдесят. Деревянный забор давно почернел, местами сгнил. Некогда огороженный им участок порос высокими сорняками. В целом участок и строение очень походили на заброшенного собрата в поселке Ронино.
– Знаешь, Паша, а ведь это идеальное местечко для содержания ценных пленников, – прошептал Стас, лежа в высокой траве. – И до города недалеко, и Соболев с бандой обитает по соседству.
– Я тоже об этом подумал, – признался напарник. – Даже если Александра визжала – ни одна душа не услышала.
Подумав о чем-то своем, Кармазин вздохнул. Затем отогнал посторонние мысли и спросил:
– Как думаешь, сколько внутри бандитов?
– Двое приехали с Соболевым. Плюс еще двое, охранявших Александру. Значит, как минимум пятеро.
– Мысли есть?
Болотов посмотрел на часы. До вероятного звонка Костина Броневичу оставалось минут тридцать.
– Надо двигать внутрь, – сказал он.
– Что ж, на войне, как на войне. Поползли…
Выбирая растительность погуще, Станислав с Павлом осторожно двинулись к хибаре…
Вскоре сквозь растительность стал просматриваться двор и стоящая посередине машина – светлая «Мазда-6».
«Похоже, народу здесь хватает, – поморщился Кармазин. – Как бы не пришлось устраивать перестрелку».
В любом другом случае он вряд ли стал бы раздумывать: применять оружие или нет. Но сейчас Станислав был уверен, что внутри дома находится Александра, и стрелять почему-то очень не хотелось.
Им повезло – во дворе не было ни души.
– Ну что, штурмуем «бастион» вдвоем или один останется прикрывать снаружи? – спросил Болотов.
– Давай поступим по тому же принципу, что и в Ронине. Там вроде неплохо получилось. Только надо постараться обойтись без шума.
– Само собой – стрельба только в крайнем случае.
Согнувшись, они преодолели последние метры, разделявшие заброшенный огород и деревянный дом. Тем же способом пробрались под выходящими во двор окнами и приблизились к крыльцу.
В этот момент створки окна, расположенного точно над их головами, шумно распахнулись.
Прижавшись к завалинке, офицеры замерли.
Щелкнула зажигалка. Кто-то шумно втянул воздух и, выдыхая табачный дым, произнес:
– Надоело сидеть в этой дыре. Сколько нам еще придется сторожить девчонку?
– Сегодня у Костина «стрелка» с ее отцом – там все и решится, – ответил другой мужчина из глубины комнаты.
– Это другое дело. А то парни здесь уже заскучали.
– Ничего. Сейчас хлопнут водочки и развеселятся…
Павел со значением посмотрел на Стаса. Тот кивнул и проскользнул к двери…
Ослепленный вспышкой, ничего не слышащий, Кармазин рухнул на спину, на полминуты потеряв дыхательные рефлексы, и скатился по склону, ощущая жгучую и невыносимую боль под правым коленом. Потом лежал лицом вниз и сквозь тягучую липкую пелену скорее догадывался о происходящей чуть выше перестрелке, нежели отчетливо воспринимал действительность.
Очереди, одиночные выстрелы и взрывы доносились до его слуха, точно он был отгорожен от всего мира стеклянной, непроницаемой для нормальных звуков перегородкой. Станислав шевелил губами, силясь что-то прокричать подчиненным; ему казалось: он пытается встать.
На самом же деле лишь слабо двигались ладони в коротких кожаных перчатках, нащупывая и выдергивая пучки пожухлой, высушенной ветрами и солнцем бледно-желтой травы…
Возвращение в Ханкалу он, конечно же, не помнил – в это время его душа находилась в раздумье: остаться в теле или проститься с ним навсегда.
