«Не уверен. Так… теплилась внутри заблудшая причуда из области несбыточного. Но я хорошо знаю людей».
«О, ты еще и психолог?» – издевательски спрашивала она.
«Нет. Просто телохранитель обязан разбираться в душе и характере того, кого он оберегает».
«Зачем?»
«Дабы быть готовым к его грядущим поступкам».
«Согласна, пригодится. И что же ты предугадал относительно нас?»
«Относительно нас?.. Полагаю, ты рассчитала все верно: такие как я отлично себя чувствуют в горячих точках. Нам нет места в мирной жизни. А что касается ближайшего будущего: скоро я навсегда исчезну из твоей жизни. Ты же займешься своими привычными делами – уроками в школе, заботой об отце, устройством личной жизни… Да, все должно случиться примерно так».
«Возможно, наше прощание будет выглядеть именно так. И мы больше не увидимся. А знаешь, дорогой Станислав, у меня сложилось впечатление, что ты вообще никогда не совершаешь ошибок. У тебя все просчитано до мелочей, все выверено с математической точностью. Извини, но порой становится скучно».
«Это сейчас, девочка, тебя посещают мысли о скуке – под шелест березовой листвы и пение лесных птиц. Когда ушла опасность, когда рядом нет вооруженных отморозков и бизнесу отца никто не угрожает».
«Прошу, Станислав, не нужно об этом! Умоляю, не считай меня неблагодарной. Того, что обязана тебе жизнью, я не забуду до конца дней, и сама буду отныне молиться за тебя. Но не более того. Прости. И прощай…»
Прогулка по березовой роще затянулась. В какой-то момент Кармазин понял, что перебарщивает с домыслами и сказал:
– Между прочим, у меня сегодня последний рабочий день.
– Почему последний? – не поняла девушка.
– Вечером я намерен поговорить с твоим отцом, получить расчет и… отправиться искать новую работу.
Опешив от этой новости, Александра остановилась.
– Но почему?! Ты не проработал у нас и месяца!
Отвернувшись, Кармазин осмотрел подступы к поляне. Вокруг – на всю дальность видимости – не было ни души.
– Кого теперь опасаться? Костин и банда Соболева – за решеткой. Других врагов у вас нет. Зачем тебе телохранитель?
– Неужели тебе не нравится эта профессия?
– Обычная работа. Дело не в том, нравится она или нет.
– А в чем?
Он промолчал, предпочитая не вдаваться в подробности.
Саша подошла к нему, взяла за руку. Выразительные глаза сделались влажными, в дрожащем голосе послышались нотки отчаяния:
– Сначала я надеялась, что вчера на аллее мы с тобой поговорим о наших отношениях. Но ты почему-то заторопился и уехал домой. Сегодня я специально приехала сюда, где никто не помешает. Не скрою, у меня были всякие мысли: и «за» и «против». Мне нужен был толчок. Всего лишь слабенький толчок, Стас! А ты почему-то молчишь. А сейчас… Сейчас я до смерти боюсь только одного…
– Чего ты боишься, Саша?
– Боюсь, что больше никогда тебя не увижу.
В горле застрял кадык и не позволял произнести ни слова.
Кармазин пребывал в шоке и с минуту бестолково смотрел на Александру. Наконец он запоздало сообразил, что своей непонятливостью вынудил ее первой озвучить признание, а теперь тупым молчанием продлевает пытку.
Он поднес ладонь девушки к губам.
– Сколь хорошо я разбираюсь в намерениях противника, столь же ни черта не соображаю в женской логике, – нежно поглаживал он тонкие ухоженные пальчики.
Вымученно улыбнувшись, она всхлипнула.
– А знаешь, девочка, я чертовски привык за две недели к тому, что ты рядом, – обнял ее Станислав. – Привык, и решение уйти с этой работы далось мне очень тяжело.
– Правда?.. – словно не веря своим ушам, прошептала она.
– Честное спецназовское!
Лицо ее озарила искрящаяся радость, треволнения вмиг исчезли.
Девушка прильнула к сильному плечу, прикрыла на миг глаза пушистыми, густыми ресницами и поймала себя на мысли, что никогда и ни с кем ей не было так хорошо, спокойно и счастливо.
Сейчас Александру не тревожили сомнения; она ничего не боялась и ни о чем не жалела.
– Так ты останешься? – с надеждой спросила она.
– Теперь у меня нет выбора. Конечно, останусь.
Она еще сильнее прижалась к нему.
– Если ты свободна, поехали ко мне, – шепнул он, поцеловав ее в висок.
Она не раздумывала ни секунды.
– Поехали…
Пробудился он ранним утром от боли – нестерпимо ныло затекшее плечо, на котором покоилось нечто мягкое и теплое. Приоткрыв глаза, Кармазин обнаружил, что этим «мягким и теплым» была щечка Александры, удобно пристроившей голову на его расслабленном бицепсе.
Оба лежали под одним одеялом, и она прижалась к Станиславу обнаженным телом, продолжая безмятежно и крепко спать. Он же, превозмогая боль, не двигался и еще долго любовался прекрасным молодым лицом. Затем, не устояв перед соблазном, осторожно прикоснулся губами к чудно пахнущим волосам, тонкими волнами покрывавшими нежный висок.
Идиллию момента нарушила тихая вибрация мобильного телефона.
– Да, – ответил он, даже не посмотрев на экран.
– Привет, – послышался немного взволнованный голос Броневича. – Слушай, я тебя потерял. И Саша куда-то запропастилась – скоро ехать в школу, а ее нет.
«Никого ты не потерял, – беззвучно рассмеялся капитан. – И все ты отлично понимаешь».
