Чем дальше заходили их отношения, тем больше она сомневалась, что использует секс как способ снятия стресса. Прежде она была уверена, что идея принадлежала ей. Рейф, с легкостью откликнувшийся на ее своеобразный флирт, оказался весьма доминантным любовником. И если в постели ей это нравилось, то перенос такого поведения в жизнь раздражал. Это провоцировало конфликты и злило не склонную к соблюдению субординации Киру, вынужденную все же держать себя в руках на работе. Результатом их ссор становилось полное взаимное игнорирование, сообщения, передаваемые через коллег и демонстративное равнодушие на встречах. Это давало команде повод завуалированно иронизировать, что подливало масла в огонь. К концу первого года совместной работы Кира перегрызлась со всеми членами команды и намерена была убраться домой, но заместитель директора, проницательный хитрый мужик, сумел ее отговорить. Внесла свою лепту и Арина, мягко, но настойчиво давшая понять, что выгода от сотрудничества больше, чем Кира представляет. Потом случилось поистине историческое событие — Рейф извинился, а Кира с ужасом поняла, что это стало ключевым пунктом в ее решении остаться.
Хлопнула дверь. Оторвавшись от своего занятия Кира бросила на хозяина квартиры вопросительный взгляд. Вид у него был мрачный, как зимнее небо. Он злился и искал, куда выплеснуть это чувство. Она слабо улыбнулась, похлопала ладонью по постели. Рейф уселся рядом, рывком поднял ее за талию и посадил к себе на колени. Кира обняла его за плечи, наклонилась, чтобы поцеловать и едва успела вздохнуть, как оказалась на спине, прижатая к постели весом его тела…
— Не придирайся к словам, — мягко попросила Кира. — Я уехала потому, что так было лучше. Не думай, что мне было безразлично.
Он уставился в окно, одновременно удивленный и смущенный ее неожиданным признанием и нетипичным желанием сгладить острый угол. Кира проследила за его взглядом. На узком откосе окна скопились снежинки, липли к стеклу, словно дети заглядывали в витрину магазина с игрушками. Кира подумала о том, в чьей игре она собирается из пешки превратиться в ферзя, и мрачно улыбнулась.
— Помоги мне, Рейф. Сама я не найду, это кто-то не балканский. Арину там любят. Убить ее — все равно что в голову себе выстрелить. Она за последние триста лет не только для своей страны, для всех соседей сделала больше, чем до того эволюция, — услышав, что ее голос зазвенел возмущением, Кира умолкла.
— Кроме того, я так понял, местная публика неплохо знает тебя и бессмертных среди них нет. — Рейф усмехнулся.
— Я проследила винтовку до греческой границы. В страну она попала оттуда; как она попала туда, я выяснить не могу. Там такая граница, — досадливо поморщилась Кира, — танк можно протащить — никто не заметит. В папке копии документов, по которым винтовка в Болгарию въехала, и копия паспорта владельца. По нашим базам это тупик, человек как будто вообще не существовал. Пробей по своим, вдруг повезет?
Рейф молчал, изучая ее своим знаменитым взглядом.
— Почему думаешь, что искать надо здесь?
