Дверь глухо лязгнула, становясь на своё место. Само собой провернулось большое спицевое колесо кремальеры, защёлкали в своих ригели, зачавкали пневматические демпферы, «присасывая» стальную плиту к уплотнителям. Эхо от этих звуков отразилось от стен шлюзовой камеры и унеслось вдаль, по коридору. А когда оно угасло где-то там — повисла тишина, мёртвая, без единого шороха или скрипа, какой никогда не услышишь на поверхности.
Впрочем, продолжалось это недолго — секунду, может две.
— Ну, вот и всё. — глухо сказал Середа и откашлялся. — Началось, да?
И сразу, словно того и дожидался, ему ответил приятный женский голос, донёсшийся из никелированного сетчатого кругляша внутреннего оповещения под самым потолком.
Стоящие запереглдывались. Все были не в привычных «юниорских» костюмчиках — сегодня пришлось одеть лёгкие рабочие комбинезоны с закреплёнными на груди планками, на которых значились имя и фамилия, а так же номер, присвоенный каждому из участников. У Середы была тройка, «Юлька Сорокина» значилась под номером «2», а единичка досталась французу Шарлю. Оба «чужака» получили заключительные номера в этой цепочке — американец Марк Шапиро получил номер «5», шестой же стала Влада Штарёва — высокая, пепельно-светловолосая девочка — скорее, девушка, с тонким, выразительным лицом и поразительно стройной фигурой. «Юлька» заметила, что ребята исподволь бросают на красавицу заинтересованные взгляды и отвернулась, старательно делая вид, что её это не касается.
Кроме комбинезонов, из сугубо «космических» атрибутов у каждого в туке был плоский чемоданчик, немного больше обычного кейса. На торце чемоданчиков, рядом с ручками, имелся блестящий штуцер трубки аварийной дыхательной системы, а так же разъёмы аварийного же электропитания. Особой необходимости в этих чемоданчиках не было, однако их следовало задействовать в упомянутых голосом предстартовых процедурах.
Голос умолк. Юрка-Кащей несколько обалдело вертел головой, рассматривая стены. Хотя — смотреть там было особо не на что: дверцы шкафчиков с контрольно-измерительной аппаратурой, все задраенные, слепой тёмно-серый телеэкран, да сигнальная чёрно-жёлтая полоса, опоясывающая всё помещение по периметру примерно на уровне груди.
— Магнитофонная запись. — сказал зачем-то Середа, указывая на блестящую сеточку. — Ну что, пошли?
— Каюты, предстартовые процедуры… — прошептала Лида-«Юлька». В самом деле, будто мы в корабле!
— Ага, и он отправляется в Большое Космическое Путешествие. — откликнулся Юрка-Кащей. Только вот ни стартового ускорения, ни невесомости почему-то нет, и не предвидится…
— Да хватит уже тебе! — девочка поморщилась. — Прямо как маленький — знали ведь, что нас ждёт…
— Экзамен. — заговорила вдруг Влада. Голос у неё тоже был красивый — звонкий, музыкальный. — Выпускной экзамен первого курса обучения. Кто его пройдёт, сможет продолжить. Не знаю, как остальные — а я именно так и намерена поступить.
И первой вышла в коридор. Остальные потянулись за ней, и только Юрка-Кащей, покидавший шлюзовую камеру последним, заметил, как вспыхнул на стене экран и замелькали на нём бледно-зелёные крупные цифры.
Отсчёт времени их пребывания в «Астре» пошёл.
