— Альваро. Вы не можете оперировать и лучше нас это понимаете. Мы не можем принять не практикующего хирурга — таков устав, таков миропорядок здесь, на Немо. Однако — я окажу вам услугу и попрошу Мариэллу подобрать вам работу. Мариэлла — глава аграриев. Отправляйтесь туда завтра.
— А что мне делать сегодня? — спросил Альваро.
— Переночуйте у Франклина — полагаю, один день он вас потерпит.
Франклина, однако, на месте не было — и когда Альваро вошел без стука, Ченс резким движением убрал мобильный телефон и наушники — будто делал что-то преступное. Ченс сообщил, что Франклин вернется через пару часов. Альваро стало неловко — и он решил подождать на улице. Пришедший Франклин возмутился тем, как врачи распоряжаются его контейнером, но разрешил Альваро остаться в рубке — правда, только на одну ночь.
Нобору, «наниматель» Чепмена, был деловит и спокоен, как и положено японцу. Уже во время завтрака он дал понять Ченсу, что задавать лишние вопросы тот может только после работы. Чепмен всего-то и попытался узнать о том, как появился остров. «Завтрак, работа, обед, работа, потом вопросы. Сосредоточься», — сухо и легко проговорил Нобору, будто всю жизнь проработал педагогом для новоприбывших на остров.
Весь день Чепмен обучался формовать и отливать пластик. Растапливал мусорный пластик в видавшем виды, драгоценном для Нобору, котелке, и отливал в металлическую форму. Уже к обеду Чепмен изготовил свою первую островную тарелку — типовую и не слишком прочную, но из таких тарелок ели на острове все. Но сколько же пота ушло на это дело! Чепмен понял, что по большому счету никогда не работал руками — мышцы болели, кожа горела из-за полученных по неловкости ожогов. Это было похоже на боль после первого дня катания на горных лыжах — самая близкая аналогия у Чепмена была именно такой.
Во время обеда Чепмен попытался было опять заговорить с Нобору, но тот пресек и эту попытку: «Вечером. Обдумай, что хочешь спросить. Я много болтать не люблю, и у меня сегодня „Мерзкая комната“». Все оставшееся до вечера время Чепмен мучительно думал, добавить ли в свой список вопрос о «Мерзкой комнате», или поберечь время для чего-то более животрепещущего. А «Мерзкая комната», судя по всему, какая-то общеизвестная, и, видимо, не самая важная штука, о ней можно узнать как-нибудь при случае… И вот тарелка отлита, Нобору садится на лестнице, выходящей на площадь, закуривает цигарку — из тех же водорослей, что и еда, и Чепмен присаживается рядом.
— Первый мой вопрос… будет ли кто-то, кроме вас, со мной вообще разговаривать?
— Ты не мой раб. Ты работник. Но у ремесленников принято, что без разрешения нанимателя ты не можешь покидать мастерскую.
— Дадите ли вы мне такое разрешение?
— Нет.
— Каково наказание?
— Палки. Бьют палкой, если пожалуюсь.
— И…
— Думай, какие вопросы. Думай, — цигарка Нобору почти истлела, — у меня еще «Мерзкая комната».
— Как найти девушку, с которой я прибыл на остров?
— Твоя женщина?
— Мы друзья, — помедлив, нашелся Чепмен. В самом деле — не говорить же, что влюбился в нее в контейнере, где они вместе помирали с голоду.
— Значит, свободная. Забудь про нее. Ее готовят к балу невест.
— Это какой-то закон?
— Да. Когда мужчин слишком много, а женщин мало, начинаются войны. Поэтому девушек как можно скорее выдают замуж.
— А если я захочу жениться, как мне стать женихом?
— Есть очередность. Но это для шишек, не для нас. Можно купить билет, но для этого нужно много денег. В общем, забудь, нам с тобой не светит, даже я живу один…
— Но…
Нобору выкинул потухшую цигарку:
— Я пошел. Не уходи никуда. Можешь взять ладонь водорослей.
Нобору удалился. Чепмен надеялся, что Нобору в ответ поспрашивает его о большой земле. И с этим японским роботом завяжется какой-то человеческий диалог. Но Нобору давно на все это было наплевать. Его интересовала лишь «Мерзкая комната».
Поскольку Ди и Даниту еще не определили в клан, для невест это определялось клановой принадлежностью супруга, о них, наверное, неуместно говорить в этом перечислении кланов. Но моя задача — обозреть остров как он есть, дать общее представление о нем и его устройстве — да так, чтобы облегчить понимание читателем последующих событий. Потому нужно было выбрать такую форму повествования, которая, наверное, не применяется в литературе, а скорее характерна для документа — в главе могут быть подпункты, подстатьи, примечания и прочее, что не красит сюжет, но помогает упорядочить любую информацию.
