Смирнов слегка улыбнулся. После смерти жены он долго не подпускал к себе ни одной женщины, хотя претенденток было предостаточно. Много женщин отдали бы все, чтобы жить с таким мужчиной рядом. Но шло время, а боль от потери любимой женщины, с которой прожил пятнадцать лет, не утихала. Долго не утихала. Лет пять он не отвечал на заигрывания женщин и не уделял им внимания. Но однажды он познакомился с женщиной, которая разбудила в нем какие-то давно забытые чувства. Она отдыхала в Алупке и жила по соседству, на съемной квартире в доме Смирнова. Она была на двенадцать лет моложе Смирнова, жила и работала в Москве. Познакомились они за три дня до ее отъезда, Смирнов помогал ей нести с рынка неподъемный арбуз, на который, кстати, она его и пригласила. Потом они вместе гуляли, несколько раз ходили в кафе. А после ее отъезда Смирнов почувствовал желание видеть ее снова. Шло время, но желание видеть глаза Марины, говорить с ней, только усиливалось. Смирнов понял, что влюбился. Он корил себя за то, что как-то глупо все вышло: у него не осталось ни ее адреса, ни номера телефона. В тот день Смирнов не смог проводить Марину, он должен был срочно встретиться в Ялте с приехавшим из Мурманска бывшим сослуживцем, тоже увлеченным, как и Смирнов, уфологией. Он должен был передать ему фотографии и забрать у него кое-какие бумаги. А когда Смирнов возвратился, оказалось, что Марина уехала на два часа раньше. Ее номер телефона у Смирнова был. Он был записан в памяти его сотового телефона, который по пути к дому куда-то исчез. Может, сам потерял, а может, украли. В летнее время в курортные города Крыма, как мухи на мед, со всех сторон слетались воры и жулики – любители легкой наживы. И в это время не только приезжие, но и местные страдали от их нашествия. Как найти Марину, Смирнов не знал. Даже возникали мысли обратиться за помощью в сыскное бюро, но сделать этот шаг он так и не решился. Не был уверен, что Марина питает к нему такие же чувства, как и он, слишком мало были знакомы. За пять лет, пролетевшие после их встречи, у него были женщины, но ни одна из них не вызывала таких чувств, как Марина. И в те дни, когда Смирнов находился в Москве, – за прошедшие годы он бывал там раз пять, он все время думал о ней, и надеялся на случайную встречу.
– Девки смотрят на молодых, – отшутился Смирнов, – зачем им такой старый, как я. Пенсионеры им не нужны, им бизнесменов подавай. Да таких, чтоб кошелек лопался от давления стодолларовых купюр.
– Да, кум, ты прав! – сказал Можейко. – Но, было бы твое слово, и мы тебе женщину найдем! Правда, мать? – старпом посмотрел на жену.
– Еще какую найдем! – поддержала Наталья мужа. – Ты только скажи, дай свое согласие. Вон рядом с нами невесты какие ходят. В соседнем подъезде Анжела, три года, как овдовела.
– Точно! – вдохновенно воскликнул Можейко. – Молодец, Наталка! Это то, что тебе Валентин Яковлевич, как раз и надо. Кровь с молоком. Аппетитная, хозяйственная! Если бы не моя Наталка, я бы сам за ней приударил, – старпом подмигнул жене.
– Смотри! А то я тебе приударю… скалкой по горбу! – со смехом подхватила Наталья.
– А чего, мать? Это идея. Давай, женим командира! – Вот сейчас выпьем по граммульке для храбрости, и пойдем свататься.
– А без граммульки… чего, страшно?
Уселись за стол. Можейко налил в рюмки водку.
– Выпьем за жену твою. Упокой, Господи, душу усопшей рабы Твоей Марии! Пошли ей царствие небесное! – Можейко встал и, не чокаясь, выпил.
Смирнов и Наталья молча выпили до дна.
Смирнов окинул взглядом ухоженный зал Можейко: тяжелую темно-коричневую мебельную стенку, сделанную из дуба; гармонирующие, подобранные ей в тон гардины и портьеры, висящие на окне слева; ковер на полу, обои на стенах – все сплеталось в одну композицию, которую можно обозначить одним словом – уют. Вспомнил свою холостяцкую, хоть и не безобразную, но и не манящую уютом квартиру в Алупке.
«Может быть они и правы, Наталья и Павел? – подумал Смирнов. – Селина уже выросла, у нее теперь своя жизнь. И если попадется хорошая женщина, то почему бы и не жениться? Все же веселей будет доживать свой век вдвоем. Если пошлет Бог здоровья, то еще лет двадцать жизни впереди, а может, и больше протяну».
– Ну что, свататься идем? – спросил старпом, наполняя в рюмки.
– Сейчас, вот только допьем эту бутылку, – слегка улыбнувшись, поддержал друга Смирнов.
Можейко опустошил свою рюмку, крякнул от удовольствия: – Хороша чертовка! Как там крестница моя поживает? Как ей замужем живется, нравится?
– Пока ничего. Хорошо живут, мирно.
– И, слава Богу! – вмешалась в разговор Наталья. – А то нынче хорошего мужа найти – целая проблема.
