Капитан Соколовский собирается в плановый рейд на Орхиду, когда на борт его корабля, РК-239, именуемого также Ракушкой, присылают стажера для прохождения практики в экстремальных условиях. Экипаж РК-239 ждут приключения и загадки, а еще – спасательная операция, ведь Соколовский и его команда работают в НСС, неорбитальной службе спасения. Так кто такие Насосы? И что связывает капитана и юного стажера Пашку Иванова? Что творится на просторах Русского Сектора? Обо всем этом читайте в приключенческой повести "Точка невозврата".
Паршивый рейд начался с того, что я поругался с НачБ.
Да, я скотина упрямая, да, я о себе возомнил, только я не экспресс-доставка! И, дорогуша моя, у РК-239 плановый рейд по Русскому Сектору!
Начальник Базы Витальев долго взывал к моей совести: мол, на Орхиде наука простаивает, а мне впадлу закинуть им реквизит. Ничего себе «реквизит»: двадцать тонн чистого веса!
– Соколовский! – орал мне Витальев. – Нет у меня челнока в запасе, у меня тут стройка и все при деле, мне пробирки и микроскопы самому абсолютно без надобности! А у тебя Орхида по курсу! Там, говорят, курорт, ну, сгоняешь, подлечишь нервишки. Все, лети отсюда, Насос, я от тебя утомился до крайности.
Я еще пытался артачиться, но и НачБ понимал. Неплохой он мужик, Антон Иваныч. На планете глобальное заселение, а ему пробирки подкинули.
– Слушай, Тох, – говорю, – груз возьму. Но под твою ответственность. У меня не от праздной жизни трюмы в Ракушке пустые. И если будет аврал, я все выкину. Весь ботанический «реквизит» улетит в черный космос, учти, дорогуша.
Витальев только рукой махнул. Можно подумать, у нас есть выбор.
Подписал я приемку груза и пошел успокаивать нервы пивом.
Иду и себя циркуляркой пилю: бесхребетная я животина, инфузория, не иначе. Вот нельзя по уставу забивать трюм, только кто в Глубинке блюдет устав?
Ладно, где я там остановился? Что, закладка слетела? А, вот!
«Мери страстно смотрела на лейтенанта, томно вытянув губы, и он как-то забыл об уликах и о кровавом трупе на улице». Эх, дурной лейтенант, не ведись! Это ж она адмирала грохнула!
В космопорт вернулся ближе к обеду, проверить, как проводят погрузку.
– Командир, а для вас сюрприз!
– Прям, как вы любите, с пылу, с жару!
Это два моих гардемарина борт РК стоят подпирают, а у них под носом ботва последний ботанический ящик в трюм никак не впихнет. Ну, не лезет, подлюка, ни так и ни эдак, чую сердцем, утрамбовывать будут, вероятно, тяжелым прессом.
Помоги кибер-разуму, штурман Синявский, но нет, смотрит, лыбится, то ли нагло, то ли смущенно, это у Славки дивно выходит, балансировать на грани эмоций. Жека, напротив, хмурится и планшетку в ладони качает, что-то в этой планшетке такое, что смущает Жеку до удивления. Ненавижу сюрпризы!
– Больше на борт ничего не возьму! – самолично копаюсь в настройках ботвы, и парнишки, наконец, просекают тему, контейнер исчезает в глубинах, отчего возникает стихийное ликование с победной тряской манипуляторов. – Хватит мне этой ботаники. По закону перегруз не положен!
– Перегруз не положен, – соглашается Жека и вручает планшетку с приказом. – Зато нам положен стажер. По штатному расписанию.
Конечно, она не Жека, а Женечка, на вид – чистый эльф, без примесей. Но только в чаду операции всякие «Женечки» из памяти вон, и даже на «Женьку» букв не хватает. Съедает спешка нежное «нь», Жека – апофеоз аврала, сухая выжимка катастрофы.
Смотрю в планшетку, а приказ в пять страниц: имя, место учебы, а дальше – длинный перечень навыков, всяких способностей и, мать его, премий. Чистый ботан на мой корабль. И за что мне такая честь? Как будто мало пробирок в трюме! Поднимаю взгляд на Жеку Петренко, та разводит руками:
– Ну а я что могу, командир! Славик уточнил в СпецО. Знаете, что нам ответили? Славка, озвучь?
– Курсант Иванов направлен для прохождения летной практики в экстремальных условиях, – гнусавым голосом сообщает Синявский. – РК-239 выбрал лично курсант Иванов. Почему – разбирайтесь сами. Вам положен стажер…
– …и мы на вас положили! Что ж, показывайте свой «сюрприз».
– Не свой, – отбивает выпад Синявский. – Мы бы поприкольней сварганили.
Спросите, отчего на Ракушке бардак? Да не стесняйтесь, спросите. Ведь если в правилах прописан стажер, как же мы без стажера? А вот так. Раньше слали, теперь перестали. Может, на складе кончились. Ну а может, жалеют курсантов, вот так сразу по выпуску – и на борт к Соколовскому! Этот пятым по счету выходит. Четверо, как в анекдоте, в команде не прижились. Ну, почему же погибли, вздор, за кого вы меня принимаете? Я ж курсантов не ем без приправы. Только с соусом и под пивко.
Штатный «сюрприз-суперприз» стоит в кают-компании по стойке смирно, патлатый, угловатый, грудь колесом, очи в закате. Вид имеет придурковатый, но это у него от усердия. От попытки казаться солидней и старше. Ох, и зачем же ты меня выбрал, горе-курсант Иванов?
– Так, – говорю. – Неувязочка. По штату нам положен стажер. А этот тянет на юнгу. Жень, есть правило, чтобы на борт Ракушки брать подростка пятнадцати лет?
– Четырнадцати, – уточняет честный курсант. – Я училище экстерном закончил. Здравия желаю, капитан Соколовский.
– Ну и ты не болей, Иванов. Расслабься, не на параде.
– Четырнадцать? – удивляется Славик. – И сразу в Насосы? Ну-ну!
Иванов просекает насмешку и становится пунцовым по самые уши:
– Не в Насосы, зачем. Только практика в экстремальных условиях. СпецО направил приказом.
Так и слышится: я не нарочно, это они. Мальчишка! Выбор-то твой, Иванов!
