— Ну вот, можете, когда хотите, — сказал он, рассматривая фотографию, на которой Висляков с перекошенным от крика ртом держал за горло Сопеля. — А это что такое? — спросил он, показав на фотографию, где поразительно красивая в этот момент Фигура била подносом по голове щуплого Сопеля.
— Это того… — замялся Свиридов, скривив рот. — Надо посортировать.
— Кто это, с подносом? — заинтересованно спросил Злобин.
— Официантка из «Садко», местная.
— Замужем?
— Кажется, нет.
— Я это забираю, — деловито сказал Злобин и спрятал фотографию Фигуры с подносом в ящик стола. — А это что? — спросил он, вертя в руках следующую фотографию, где Висляков в одних трусах сидел, привязанный к стулу резиновыми жгутами.
— Беспокойно вел себя в медвытрезвителе, нарушал правила внутреннего распорядка, пришлось зафиксировать. Ну, щелкнули на всякий случай.
— Эту тоже пока изыми. А остальные хороши, — Злобин удовлетворенно причмокнул губами, глядя на фотографию, где Вислый, выпучив от крика глаза, тянул руки к горлу эксперта Коняева, а внизу на асфальте лежал вырубленный пехотным лейтенантом Сопель.
— Артист этот Висляков. Прямо голливудский тип. Но этого мало, — подумав, сказал Злобин. — На время они заткнутся. А потом опять начнут портить нам кровь. Нужно прищучить их надолго. Создать прецедент, так сказать. Для этого надо сыграть на опережение. Мне нужен прецедент. Понял? Лучше по женской части. Что скажешь, майор?
— Никаких жалоб от местных женщин о прецедентах не поступало. Только на своих, местных, жалуются. Разве что Галина Ивановна иногда развлекается, — заходит в отделение и кричит, что ее изнасиловали офицеры.
Злобин напрягся.
— Ну так пусть напишет заявление. Заставь написать, посмотри, что там у тебя на нее есть.
— Нет, не пойдет, слишком известная личность в городе. Специфическая такая бабенка, ее все знают, ничего не выйдет.
— Ну, хорошо, — задумчиво сказал Злобин. — Вот у нас есть ПТУ, девки там несовершеннолетние учатся. Что скажешь? В ДОСы ездят?
— Разберусь, завтра доложу.
— Разбираться будешь, когда, не дай бог, сберкассу нашу ограбят. А здесь политика — искусство возможного. Шахматная партия, в которой пешка из ПТУ может стать козырной дамой, и наоборот. Уловил?
Злобин нажал на клавишу селектора и сказал:
— Вадим Петрович, посмотри, кто там секретарь парторганизации в нашем городском ПТУ? Нужно прямо сейчас.
Через некоторое время помощник доложил:
— Бебешко Ольга Игоревна, заведующая учебной частью.
Секретарь горкома Злобин повернулся к майору Свиридову и продолжил:
— Значит так. Обратишься к этой Бебешко. Она будет в курсе дела, мы ее проинформируем по своим каналам. Подыщет тебе подходящую девку, они должны ездить в ДОСы. Пригрозит ей исключением, кому охота обратно к себе на хутор возвращаться? Ты поднажми со своей стороны, статью какую-нибудь придумай, за дачу ложных показаний, или как там у вас. Пусть своей рукой напишет объяснительную, так, мол, и так, сблизилась с таким-то и таким-то офицером, такого-то числа, там-то и там-то. И дату рождения проставить, сам понимаешь, да? И подошьешь все в эту папочку. А дальше уже мое дело. Сделаешь все правильно — на несколько лет вояки отстанут от нас. А пока перевес у нас минимальный. Там все-таки два капитана избитых.
Начальник политотдела бригады подполковник Клещиц сидел в своем служебном кабинете и разбирал утреннюю почту. Среди прочих конвертов выделялась пухлая бандероль, скрепленная сургучными печатями. Клещиц посмотрел обратный адрес и неприятное предчувствие защекотало где-то в районе солнечного сплетения. Так с ним было всегда, когда в графе обратный адрес значился борзинский горком партии. Клещиц вскрыл печати и обнаружил два скоросшивателя и сопроводительное письмо за подписью первого секретаря горкома Злобина. Из письма следовало, что ему, Клещицу, для ознакомления, в части его касающейся, направляются копии протокола задержания коммуниста лейтенанта Вислякова, данные медицинского освидетельствования и приложение в виде фотографий задержанного. В конце сопроводительного письма было указано, что копии материалов направлены в политотдел штаба округа и редакцию московской газеты «Красная Звезда». Во втором скоросшивателе был всего один лист — с объяснительной запиской на имя заведующей учебной частью Бебешко Ольги Игоревны от некой Пасечниченко Лидии Петровны, несовершеннолетней учащейся борзинского профессионально-технического училища, будущей швеи-мотористки. В объяснительной записке сообщалось, что учащаяся Пасечниченко такого-то числа, такого-то месяца сблизилась с лейтенантом-ракетчиком по кличке Плейшнер. Настоящей фамилии Плейшнера она не знает, так как он ей ее во время сближения не сообщил.
