– По фото можно признать, мы так делали. Щелкни на свой айфон, больше мне ничего не нужно!
– Джон, я боюсь, что мы…
– Не надо бояться, Денис, просто вышли мне эту сраную подпись. Ты решишь свои проблемы, а я – свои! И мы оба будем в шоколаде!
– Но подписи нет, Джон. Я сделал все что мог.
– Нет, не сделал! – заорал Джон. – Ты просто сдался! Сколько там времени?
– Здесь?
– Да, там, в этом сраном городе, в этой России!
– Я в Питере, Джон!
– Да мне насрать, где ты. Сколько там времени? Ты не ответил на мой вопрос!
– Четыре…
– А рабочий день во сколько заканчивается? – Джон уже не говорил. Он просто шипел в трубку. Иногда заглатывая воздух и, выдыхая, посвистывая.
– В шесть.
– У тебя еще два часа! Ты принесешь контракт! Запомни, мне нужна лишь подпись, и неважно, как ты ее добудешь. Понял?
– Хорошо, я все понял.
Спорить с Джоном не имело смысла. Он всегда решал свои проблемы за счет других. Сегодня под эту раздачу попал Денис. И надо было просто выжить. Перетерпеть этот день, и все. А после? А после Джон про него еще долго не вспомнит. Ровно до конца следующего квартала, когда ему снова понадобятся цифры. Но это будет нескоро. А сегодня осталось продержаться еще несколько часов.
Денис шел по влажной каменной брусчатке и слушал, как внутри стучит его все еще молодое сердце. Иногда оно набирало обороты и, казалось, вот-вот готово было выпрыгнуть из груди, а иногда останавливалось, и Денис мог слышать тишину. В эти моменты ему делалось страшно. Он боялся, что сердце остановится, и он не увидит Машку перед смертью. Не сможет с ней попрощаться. И все из-за дурацкого контракта. Отекшие, ватные ноги едва слушались его. Он шел с трудом, глядя вперед, но невротическая пелена и остатки утреннего тумана осложняли видимость. Впереди маячила какая-то вывеска, однако Денис не мог различить букв. Со временем буквы стали четче, и он понял, что перед ним вино-водочный магазин.
«Пить нельзя!» – предупредил внутренний голос. А возможно, это был голос доктора, прорвавшийся сквозь километры.
– Я не буду, – прошептал он в пустоту улицы.
«Маша ждет в отеле», – сказал тот же голос.
– Я знаю… но мне плохо.
«Терпи, иначе будет еще хуже!» – голос уже угрожал ему.
– Я терплю…
«Ты потеряешь память и потеряешься сам», – не унимался голос.
– Да, я все это знаю.
Приблизившись к магазину, он стал различать силуэты знакомых бутылок виски. Денис любил этот напиток как никакой другой. И даже скучал по его вкусу.
– Может, я выпью чуть-чуть виски… а? – спросил он у голоса. – Немного, только чтобы снять этот стресс.
«Чуть-чуть ты не умеешь. Нажрешься как обычно!» – решительно заявил голос.
– Мне бы грамм пятьдесят…
Нет, Денис не хотел нажираться и терять память. Он даже мог удержаться от любимого виски, но не знал, как снять стресс. За все эти годы он снимал его исключительно алкоголем, так и не придумав ничего другого. Он знал, у голоса нет шансов его остановить. От этого делалось грустно и хотелось выпить еще сильнее. Он добрел до магазина, купил бутылку дорогого шотландского виски и направился в сторону ближайшего моста. Кто-то ему рассказывал, что там телефоны не ловят… И они действительно не ловили.
Денис расположился под мостом и открыл бутылку. Мимо проплыл серебристый катер. Маленькая девочка помахала Денису рукой. Он кивнул ей в ответ и сделал первый глоток…
Он проснулся от удара. Кто-то бил его маленькой скалкой по голове. Почему-то именно то, что скалка совсем маленькая, вызвало у него удивление. Возможно, такие скалки продают карликам, чтобы они лепили маленькие пельмени или пекли маленькие пирожки, которыми кормили бы своих маленьких детей. Но бил его вовсе не карлик, а не кто иной, как жена Машка. Причем – в собственной же квартире. В собственной спальне. На Машку было страшно смотреть, казалось, она не спала несколько ночей – синяки под глазами, размазанная тушь, распухшие губы. А главное – потухший, потерянный взгляд. Словно она уже сдалась и решила от него наконец-то избавиться.
– Ты что делаешь? – Он выхватил у нее скалку и швырнул в стену.
– Убиваю тебя! – почти шепотом сказала она. – Ненавижу!
– Скалкой для карликов? Ты что, совсем дура? Такой скалкой ты меня не убьешь, покалечишь только.
– Я хотела тебя убить… – Она закрыла лицо ладонями и зарыдала.
– Ножом надо было. – Денис встал с кровати, огляделся, взял в руки скалку. – Ножом надежнее. По горлу бы раз полоснула, и все дела.
– Прости, – сквозь слезы пролепетала она.
Внешне все было как и раньше – та же квартира, та же комната, та же кровать. Ничего особенного. Не считая того, что эта квартира находилась в Москве. А последнее, что он помнил, – Джон, виски и мост. И все это в Питере! Какого черта он делает в Москве? И какое сегодня число? Выяснилось, что сегодня – это на три дня позже, чем было тогда в Питере. То есть он отключился аж на три дня. И, судя по всему, за это время успел добраться до Москвы. А может, Машка его привезла? Господи, как же страшно…
– Маш, ты меня в Москву привезла? – спросил он.
