Вскоре я почувствовал, что почва пошла под уклон, а затем увидел то, ради чего всё это затевалось. Один из элпийцев склонился над раненым, пытаясь оказать ему помощь. И, возможно, даже сумел бы, но я помешал. Рисковать не хотелось, по этому я отработал по ним длинной очередью, чтобы уложить наверняка. Бросив короткий взгляд на дисплей, убедился, что в магазине осталось ещё сорок пуль, и принялся искать последнего члена отряда.
Его силуэт мелькнул между деревьями, куда я тут же отправил короткую очередь. Однако вреда она ему не причинила. Через секунду он показался чуть дальше, и снова всего на мгновение. Я даже пули тратить не стал, продолжая вести его в прицел в надежде поймать в следующем просвете.
Но чем дальше он уходил, тем меньше времени оставалось на выстрел, и я решил плюнуть на это бесполезное занятие. Возможно, он струсил. Хотя, скорее всего, я бы на его месте поступил точно так же. Глупо вступать в бой с вооружённым человеком, когда у самого имеются только голые руки.
Кстати, о птичках: почему у них нет оружия? Неужели мозгов даже на луки и стрелы не хватило? Или они думают, что для ведения войны достаточно и мясных юнитов? Кажется, я снова что-то упускаю или не до конца понимаю.
Размышляя на ходу, я подобрался к подранку. Убедился, что он никуда не свалит, и на всякий случай проконтролировал оставшихся пятерых. Кто знает, вдруг они попытаются воскреснуть. А когда снова вернулся к раненому, чтобы основательно им заняться, вдруг ощутил затылком опасность. Да так явно и остро, что пригнулся не раздумывая.
Дубина просвистела над головой, а я ушёл в кувырок, чтобы разорвать дистанцию. Автомат всё ещё оставался при мне, и глупо было им не воспользоваться. Вот только враг оказался довольно шустрым и следующим ударом выбил у меня оружие из рук.
Нет, оно так и осталось болтаться у меня на шее. Собственно, именно с этой целью оно оборудовано ремнём. Однако поднять его ещё раз противник мне не позволил, отправляя дубину мне прямо в рожу. Нет, я вполне мог отскочить и снова схватить автомат, тем более что он был в доступе, вот только мои рефлексы работали иначе.
Вместо того, чтобы разорвать дистанцию, я рванул навстречу противнику. Увы, как бы странно это ни прозвучало, но чтобы минимизировать ущерб, необходимо прыгать на палку, а не от неё. Элпиец об этом, похоже, не знал, так как на мой манёвр отреагировал хищным оскалом. Однако я быстро стёр его с лица урода. Заблокировав удар в районе кисти, я контратаковал его апперкотом в челюсть. На этом бой был окончен. По крайней мере, сопротивление я точно сломал, уложив смельчака на траву. Он всё ещё находился в сознании, когда я познакомил его харю с подошвой военного ботинка. И чтобы он наверняка это запомнил, повторил процедуру несколько раз.
— Вот так счастье привалило, — пробормотал я, — сразу двое. И что мне теперь с вами делать?
— Ну чё, ублюдки, побазарим? — с кровожадной ухмылкой спросил я, когда перетянул обоих аборигенов в укромный уголок.
Полевой допрос — дело максимально быстрое и край неприятное. Впрочем, в данных обстоятельствах особого выбора у меня не было. На своей памяти я делал это впервые, исходя из поверхностных знаний и личной логики. Во-первых, я понятия не имею, сколько у меня времени до появления подмоги. В том, что уроды явятся выручать своих, я не сомневался. А во-вторых, тащить обе туши на себе в посёлок не было ни сил, ни желания. Поэтому я и прибег к подобному методу.
Один из пленных раззявил пасть и попытался зачирикать. Но не успел, получив от меня крепкую затрещину по щам. Его голова дёрнулась, а глаза помутнели, пришлось слегка взбодрить его тычком по потрохам. Я не вскрывал местных и понятия не имел, каким образом расположены их органы. Но судя по схожести строения наших тел, всё, что прикрыто рёбрами, жизненно необходимо. А значит, и на удары должно отзываться приличной болью.
Всё сработало как надо. Элпиец открыл рот, пытаясь схватить хоть глоток воздуха, но болевой шок не позволял. Зато адреналин, или какой там гормон отвечает у них за бодрость, моментально снял мутную пелену с глаз пленного.
Второй наблюдал за моими действиями с нескрываемым страхом. Может, я себя накручивал, но ещё мне казалось, будто он удивлён. Неужели они и в самом деле решили, что я переметнусь на их сторону? Или дело в чём-то другом? Кстати, а чего я гадаю? Вот же они, нужно только правильно сформулировать вопрос.
— Ада где? — спросил я, схватив за подбородок первого, раненного в ногу.
— Я… Я не понимать, — забормотал он.
— Серьёзно? — усмехнулся я. — Внезапный языковой барьер? Ну, это мы сейчас поправим.
Не церемонясь, я вонзил большой палец в пулевое отверстие и принялся им там хорошенько шерудить. Элпиец взвыл. Да так громко, что мне снова пришлось его успокаивать. Удара с головы в переносицу оказалось достаточно, чтобы воин опять поплыл. А пока он приходил в себя, я переключился на второго.
— А у тебя как со знанием языка? — поинтересовался я.
— Н-нормаль-но, — с трудом выдавил он.
