Я перехватил автомат, перевёл его в режим одиночного огня и слегка понизил мощность магнитного импульса. Пуля не должна пробить тело насквозь, пусть лучше засядет внутри и причиняет ему боль. Тогда он не сможет от нас уйти. Или, чего доброго, ринуться в атаку.
Присев, я внимательно осмотрел место, на которое ощерился Жухлый, но так никого и не заметил. Так я просидел несколько минут, ожидая, что зверь пошевелится и выдаст своё местоположение. Тщетно. Поганец оказался смышлёным, да и наверняка давно нас почуял. Здесь бы загонные точки поставить да несколько таких Жухлых по следу пустить.
— Ладно, не хочешь по-хорошему? — прошептал я и, вскинув оружие, выпустил несколько пуль по кустам.
И это сработало. Кто-то зашуршал ветвями, пытаясь удрать от опасности. Я попытался определить направление и растерялся. Показалось, будто несколько зверей одновременно бросились врассыпную, и, покосившись на Жухлого, я окончательно в этом убедился. Выходит, мы случайно набрели на выводок кабана, которого преследовали. И хорошего в этом мало, особенно если мы шли по следу самки. Чтобы защитить своё потомство, эта тварь пойдёт до конца.
Не успел я об этом подумать, как позади затрещали сухие ветки. Счёт пошёл даже не на секунды. Жухлый метнулся в сторону быстрее, чем я успел отдать ему команду. А я рухнул спиной на землю, чтобы не тратить время на разворот. К тому же такой манёвр скроет меня от прямой видимости в густой траве. Спуск я надавил сразу, как только поймал в прицел уродливую кабанью морду, а затем перекатился, пропуская разъярённую тушу мимо себя.
Зверь пролетел несколько метров и ворвался в кустарник, где и рухнул замертво. Некоторое время я продолжал лежать, успокаивая сердце и дыхание. Буквально мгновения отделяли меня от неминуемой смерти. Вот была бы ирония: пережить тысячелетний перелёт через космос, выжить в войне с мутантами и сдохнуть от клыков зверя, на которого затеял охоту.
Свесив набок язык, надо мной завис Жухлый. В отличие от меня, в его глазах горел азарт. Казалось, он смотрит на меня с эдакой насмешкой, мол: что же ты, хозяин, испугался какого-то пятачка?
— Ой, да иди ты в жопу, — отмахнулся я от питомца. — Сам-то сдристнул, как только жареным запахло.
В ответ волчонок слегка поскулил и попытался лизнуть меня в лицо. Но я мастерски от него увернулся и, поднявшись на ноги, отправился разделывать тушу.
Увы, но целиком я этого монстра даже с места не сдвину, а за вездеходом возвращаться слишком далеко. Другие хищники не дремлют, и как только учуют запах крови, обязательно явятся на пир. Тем более кабанов здесь любят не только двуногие, вон у Жухлого уже слюни потекли.
Вкус этого мяса сложно описать. Оно обладает каким-то ореховым оттенком и сладковатым, пряным ароматом. Его даже приправами обсыпать не нужно, разве что с целью испортить. А уж насколько оно сочное, вообще молчу. Сало на угли натурально ручьями стекает, только успевай пламя сбивать.
От этих мыслей у меня аж в животе заурчало.
Вытянув мачете, я подрубил кусты вокруг кабаньей туши и, добравшись до головы, перерезал ему глотку. Сердце уже не билось, по этому кровь стекала медленно. В идеале его бы подвесить, чтобы облегчить процесс, но увы, мы даже вместе с Жухлым его не потянем.
Для разделки мачете не подойдёт, даже если он очень острый. Вот первую зарубку на шкуре сделать — самое то. Оставив глубокий порез на боку зверя, я сменил нож и взялся за монотонную работу. Даже зная анатомию животного, разделать тушу весом в несколько центнеров — задача непростая. Прочные жилы удерживают суставы, будто стальные тросы. А до некоторых ещё и добраться непросто.
Но я продолжал усердно их пилить, периодически поправляя заточку клинка на камне. И вскоре у ног упала первая ляжка. Я ухватился за край шкуры, слегка её приподнял и заработал ножом, отделяя её от мяса. Так я добрался до передней ноги и принялся отделять её от туши. Затем наступит время самой вкусной части: шеи. Я уже отсюда видел её мраморный рисунок.
Жухлый терпеливо сидел рядом, поглощая обрезки, которые я подкидывал ему по ходу. Правда, последний шмат, который я срезал ему с лопатки, жевал уже нехотя.
Покончив с разделкой, я присел отдохнуть, а заодно перевязал добычу таким образом, чтобы навьючить волчонка. Для него это даже не вес, зато мне на себе такую тяжесть не тащить. Однако питомец немного присел, когда я взвалил на него кабаньи запчасти. Ну ничего — потерпит.
— Всё, пошли в лагерь, — скомандовал я и вытянул из кармана компас, чтобы сориентироваться.
Волчонок бросил на меня жалобный взгляд и попытался скинуть груз со спины. Пришлось поругаться, за что я был награждён уже обиженными, несчастными глазами.
— Нет, ты, конечно, молодец! — возмутился я. — Сам-то пожрал, а мне что — не надо?
