Точка невозврата полностью

30 августа секретарь Московского комитета партии Загорский отменил все митинги, на которых должны были выступать высшие руководители, из-за опасности терактов. В Петрограде был убит председатель ПетроЧК Урицкий. Дзержинский срочно отправился в Питер, разбираться, и поручил Петерсу усилить охрану вождя, неотлучно сопровождать Ленина во всех его поездках по Москве.

Достоверно известно, что Ленин в тот вечер выехал из Кремля без всякой охраны, с одним лишь своим шофером Степаном Гилем. Сначала отправился выступать на Хлебную биржу, выступил вполне благополучно, затем поехал на Серпуховку, на завод Михельсона.

С. Гиль: «Охраны ни с нами в автомобиле, ни во дворе не было никакой, и Владимира Ильича никто не встретил. Ни завком, никто другой».

Ладно, место действия все-таки будем считать установленным. Вопрос об отсутствии охраны лучше пока не трогать. Внятного ответа на него я не нашла нигде. Но Владимир Ильич на завод Михельсона явился, в этом можно не сомневаться.

Когда же он прибыл? В котором часу?

В большинстве советских источников утверждается, что покушение состоялось в 7.30 вечера. Такое время указано в обращении Моссовета, опубликованном в «Правде» сразу после покушения. Это, так сказать, общепринятая официальная версия.

Но в том же номере газеты в хронике новостей содержится сообщение, что покушение имело место в 9 вечера.

С. Гиль: «Я приехал с Лениным около 10 часов вечера на завод Михельсона». По Гилю, выступление длилось примерно час. То есть выстрелы прозвучали не ранее 11 вечера.

Но к одиннадцати вечера в конце августа уже совсем темно. В восемнадцатом году фонари не горели, не было электричества, к тому же моросил дождь, значит, небо затянулось тучами, то есть тьма кромешная.

Тут вполне кстати процитировать небольшой абзац из каторжного дела Фани Каплан.

«В Забайкальскую областную прокуратуру

12 июня 1909 г.

Уведомляю, что освидетельствование ссыльнокаторжанки Каплан за отсутствием прокурорского надзора произведено быть не может. При этом присовокупляю, что областной врачебный инспектор, в бытность в Мальцевской тюрьме, произведя освидетельствование Каплан, пришел к заключению, что у Каплан глазные нервы и клетчатка совершенно атрофированы и никакая операция ей не поможет».

Я попыталась представить, как в кромешной тьме в вождя революции стреляет слепая женщина, но моего воображения не хватило, я решила эту часть истории пока оставить за скобками.

Один из хрестоматийных источников официальной советской версии – мемуары Бонч-Бруевича, правда, мне так и не удалось понять, какие именно. Бонч переписывал их раз семь, в зависимости от линии партии. Ладно, не важно. Именно в том варианте мемуаров, по которому сверяют часы советские историки, Бонч сообщает, что узнал о покушении в 6 вечера, и вводит в свое повествование рассказ Гиля. Но Гиль утверждал, что привез Ленина в 10 вечера.

Вопрос времени пришлось тоже оставить за скобками. Я решила пока забыть о темноте и слепоте и попыталась разобраться в последовательности событий.

Действие первое. Выстрелы.

Бонч, а следом за ним советские историки главным свидетелем считают ленинского шофера Степана Казимировича Гиля.

В деле о покушении я нашла его показания по горячим следам, сразу после выстрелов.