— Да уж, все-таки хорошо, что Малфои стали нашими союзниками, — в голосе Невилла звучал какой-то благоговейный трепет. Возможно, он еще не забыл тех издевательств, который терпел от Драко, а возможно, будучи воспитанным в семье чистокровных волшебников, часто слышал о том, насколько уважаем был этот род до появления Темного Лорда. Сейчас он даже не мог подумать, что когда-то Люциус Малфой был одним из Пожирателей Смерти, которых Лонгботтом так яро ненавидел.
— Отец сказал, что когда ритуал завершится, жителей магической Англии ждет незабываемое зрелище, — Драко даже раскраснелся от удовольствия, услышав в сторону своего отца такие лестные отзывы. Все-таки ему было не очень приятно, когда за спиной Люциуса о нем говорили всякие гадости. Мнение же людей, находящихся в этой комнате, было для него важным. Как ни смешно, но даже Лонгботтом уже начал входить в число тех, к чьим словам Малфой учился прислушиваться.
— Поскорее бы прошла эта ночь, — Гарри устало вздохнул — ожидание неизбежного уже изрядно вымотало его, поэтому он с нетерпением ждал момента, когда наступит завтра. Ведь тогда все неприятности будут позади. Конечно, возможно, после этого их ждут новые, но это уже не имеет значения.
Все согласно кивнули. Вечер был не за горами.
* * *
Яркое холодное солнце заливало лес, прорываясь сквозь голые ветки деревьев в надежде осветить хотя бы небольшие его участки. Иней, покрывший траву тонкой коркой, все не желал таять, от чего даже осторожные шаги оборотней сопровождались хрустом, выдавая их расположение. То и дело тишину разрывало хриплое нетерпеливое дыхание — сегодня стае обещали знатный пир, ведь Лорд готовил нападение. Не то чтобы альфа именно этой стаи, Френк Мойер, повиновался Волдеморту — у него даже не было метки, но вот в нападениях участвовал с удовольствием в угоду своей кровожадной натуре.
Ремус Люпин, один из недавно присоединившихся к стае, тяжело вздохнул, оглядывая тех, кто находился рядом. Их было достаточно много, хотя своре Фернира они проигрывали в количестве. К тому же среди них были женщины, дети и старики. Впрочем, старейшие оборотни были крепкими мужчинами, об их возрасте говорили лишь морщины да седые волосы, а вот по силе они не уступали молодым волкам.
Кристофер, весельчак и задира, весело подмигнул Люпину, ободряюще похлопав его по плечу. Когда он оставался человеком, Ремусу было сложно поверить, что этот парень может с легкостью перегрызть горло аврору, если тот наставит на него палочку. Когда Люпин только попросился в стаю, Крис напомнил ему Джеймса — тот тоже вечно шутил, а с губ Поттера никогда не исчезала улыбка, в отличие от его сына, Гарри.
«Впрочем, когда я только вошел в стаю, я был уверен, что никогда не смогу выполнить приказ Альбуса. Думаю, именно поэтому Гарри и хотел, чтобы я немедленно вернулся». Надо сказать, что стая Мойера была необычной. Чем-то она даже походила на семью: все друг о друге заботились, даже жили в одном огромном доме. Это притом, что обычно стаи лишь собираются несколько раз в месяц, а живут поодиночке. Сначала Ремус относился к этим оборотням враждебно и с подозрением — ведь они приняли свою сущность, приняли тот факт, что в них живет волк, который в полнолуние вырывается наружу, который может убить каждого встречного. Люпин априори считал их убийцами. Только как такое было возможно? Может ли веселый Крис или обворожительная Эльза быть хладнокровными убийцами? Нет. Да. Интуиция не признавала в этих людях кровожадных маньяков, а разум, который давным-давно усвоил, что ликантропия — это зло, это порча, твердил, что эта болезнь делает из человека психопата, жаждущего крови.
— Эй, Реми, ты чего притих? — к нему подошел молодой волчонок — Эдди. Немного дерзкий, но добрый ребенок. Что самое главное — не забитый, не смотрящий на этот мир печальными глазами мальчишка. Его заразили лет в шесть, но тут же приняли в эту стаю, где сразу помогли осознать тот факт, что он стал оборотнем. Его никто не попрекал, его понимали и любили таким, какой он есть. Видеть подобное отношение было необычно для Ремуса, который все время жил рядом с волшебниками, ненавидевшими всех темных тварей. Долгое время Люпин просто не замечал того, что члены стаи Мойера отличаются от Фернира: в них не было жажды крови, они не гордились своей сущностью, но в тоже время они умудрялись жить в гармонии с природой и внутренним волком.
