И попал он прямо к Василиску, царю подземному. Сидит Василиск, скучает. Свита его развлекает кто во что горазд. Кругом всё драгоценными камнями блестит, из-под земли роднички бегут, словно бубенчики звенят, переливаются. Ящерка вперёд забежала, по стене поднялась, ударилась оземь и обернулась красной девицей. Да такой красавицей, хоть глаза зажмуривай!
«Здравствуй, — говорит, — Иван, добро пожаловать в наше царство подземное. А зовут меня Миланой».
Потом обернулась к Василиску: «Дедушка, этот добрый молодец меня от смерти спас».
Обрадовался Василиск, поблагодарил за внучку, обо всём Ивана расспросил. Подарки от братьев своих принял. Бросил семена в угол тёмный, а там лужок весёлый расцвёл. Бросил в другой угол шишку сосновую — там сосновый бор зашумел. Бросил ракушку посреди зала — там озеро синее с рыбками серебряными волной заиграло! Развеселился Василиск, вместе с внучкой по лугу бегает, резвится, как дитя малое. То на лужок приляжет, то в лесок забежит, то в озере умоется!..
А потом сел на трон, помрачнел:
— И у нас наверху когда-то также хорошо было. Жизнь кипела, зелень буйствовала. Да только поселился над нами Злодей- Суховей. Поленились с ним люди насмерть воевать! Воду не берегли, не ценили! Сначала в малом уступили Злодею, потом и большое защитить сил не было! Всё Злодей пожёг-погубил. Всё живое истребил! Только мы под землёй и спаслись. Да и то в своём обличье наверху показаться не смеем. Вот внучка моя любимая, как наверх идти, ящеркой одевается. Чтоб на глаза Суховею не попасть.
Да и то сказать, не мы первые! Глупые были, стариков не слушали. А ведь говорили они, предупреждали, что было на земле много горя от раздоров наших, от войн злодейских! Много мы вреда нанесли нашей Природе-матушке!
— Неужели и раньше такое было? — удивился Иван.
— Было, милок, было! Мы вот на втором уровне под землёй спасаемся. А ведь и под нами другая жизнь есть!
— Неужели?
— Есть! Я тут недавно спускался к своим прапрапредкам. Так они довоевались до того, что всё вокруг сами пожгли-погубили! Без всякого Суховея! Кто живым остался, еле под землёй успели спрятаться. Но уже на третьем уровне.
— Ну и как там у них? — спросил Иван.
— Да ничего, жить можно. Только уж больно всё не по-нашему! И солнце у них своё, и луна… Да всё какое-то искусственное, чужое. Не понравилось!
— И давно они туда забрались?
— Да нет, не очень. Тыщ пять лет назад.
— А под ними-то есть ещё кто живой?
— Есть, милок, есть! Только это уж на четвёртом да на пятом уровнях! Эти ещё раньше навоевались! И десять, и двадцать тысяч лет назад! И себя погубили, и Землю-матушку изничтожили! Какого только оружия ненапридумали! Не только всё живое пожгли, камни расплавили! Умники хреновы! Вот горе от ума и получили!..
— А сколько ж всего-то уровней, где жизнь ещё теплится?
— А всего, говорят, существует семь уровней! Но самые давние спрятались где-то в самых больших глубинах самого большого Окиян-моря! А другие говорят, что эти самые глубины находятся высоко-высоко, в глубинах небесных! Точно не могу сказать…
— А вы сами-то давно здесь живёте?
— Да недавно, милок! Чуть поболе двух тыщ лет!..
— Да, интересно, — задумался Иван, — может, когда и вернутся в наши края… А пока давай-ка, батюшка, спустимся с небес на землю. Не знаешь ли, как к этому Злодею-Суховею подобраться?
— Знаю, милок, знаю! Вход в его пещеру как раз над нами находится. Вон с той стороны. Только уж больно высоко угнездился. Добраться туда ох как трудно! А и доберёшься, надеяться не на что. Много добрых молодцев на него силой шли, да ни у кого духу не хватило до конца выстоять! Попробуй и ты, коли решился. А в дорогу возьми с собой вот эту пилку-самопилку. Перепилит она тебе всё, до чего неживого дотронешься.
А Милана и говорит:
— Дедушка, я с ним пойду, путь-дорогу покажу, помогу, чем смогу.
— Ну, что ж, — кивнул Василиск, — иди, помоги доброму делу. Нынче люди на добро жадны стали, от того зло наверху и правит. Ступай, Бог тебе в помощь!
Милана взбежала на бугорок, ударилась оземь и опять обернулась ящеркой синеглазой. Распрощался Иван с Василиском да за ящеркой следом к другому выходу и поторопился. Ящерка бежит, Иван за ней, еле поспевает. То в проём, то в закоулок, то налево, то направо, то в рост, то ползком…
Наконец подошли к колодцу, что наверх ведёт. Высоко-высоко дыра в небо видится.
Как туда по голым стенам забраться? Думал-думал Иван, надумал. Вырыл ямку, достал горсть земли родной, посадил туда чудо-семечко, подарок Лугового, полил водицей родимой из фляжки, и начало семечко на глазах расти в цветок ромашку. Всё выше да крепче. Росла ромашка, росла, и доросла до самого неба.
Посадил Иван ящерку на плечо и полез наверх. Лез-лез, потом обливался, отдыхал, снова лез, руки в кровь рассадил, всё-таки вылез!
Глядит, вокруг голым-голо, красным-красно! Всё выжжено, всё высушено. Слева обрыв, справа — другой, сзади пропасть бездонная, а прямо перед ним гора лысая, жёлтая, стоит, чуть дымится. Ящерка туда и бежит. Иван за ней. Подошёл к горе, видит ворота железные, решётчатые. Над ними надпись — Суховей Лиходеич Горынычев!
