Точка опоры полностью

На авансцену выходит пан ЛОПУЦКОВСКИЙ. В щегольском костюме, с блокнотом в руках. Оглядывается, что-то записывает. Мурлычет под нос. Шельменко наблюдает за ним, потом громко кашляет — кхм!..

ЛОПУЦКОВСКИЙ. Скажите, любезный, я сюда попал?

ШЕЛЬМЕНКО. Конечно, сюда. А вам куда надо?

ЛОПУЦКОВСКИЙ. Меня где-то здесь ждут не дождутся…

ШЕЛЬМЕНКО. Тут много кого ждут. Вы кто будете?

ЛОПУЦКОВСКИЙ (гордо). Я, собственно, жених!

ШЕЛЬМЕНКО (чуть не поперхнулся). Жених! Ну как же, о вас только и разговоры. Языки себе обтрепали. Заходите, милости просим!

ЛОПУЦКОВСКИЙ. А что невеста? Как её там? (Листает блокнот.) Шпак Кирилл Петрович — это отец, а невесту зовут Присинька. Так где Присинька? Как она?

ШЕЛЬМЕНКО. Ничего, спасибо. Слава богу, сегодня лучше. С утра ни одного приступа.

ЛОПУЦКОВСКИЙ. А что с ней?

ШЕЛЬМЕНКО. Как что? Чахотка! С малолетства. Изводит её насмерть. Еле ноги волочит. Смотреть больно. В чём душа держится. А вы не знали?

ЛОПУЦКОВСКИЙ. Конечно, нет! Напротив, мне говорили, что она молода и прекрасна.

ШЕЛЬМЕНКО. Молода-то молода, а выглядит хуже старухи.

ЛОПУЦКОВСКИЙ. Неужели?

ШЕЛЬМЕНКО. Точно. Ну, сегодня-то небось к вашему приезду напудрится, нарумянится — глаз не оторвёшь. А пальцем тронь — развалится.

ЛОПУЦКОВСКИЙ. Да, неожиданно и странно.

ШЕЛЬМЕНКО. Ничего странного. Не вы первый, не вы последний. Все женихи так же вот — приедут, покрутятся, узнают что к чему — да бежать!

ЛОПУЦКОВСКИЙ (в растерянности). Так, так… А где же хозяева?

ШЕЛЬМЕНКО. Хозяев сейчас позовём. (Кричит.) Ваше превосходительство!

Появляется ТПРУНЬКЕВИЧ.

ТПРУНЬКЕВИЧ. А? Что? Почему?

ШЕЛЬМЕНКО. Осмелюсь доложить, в вашу усадьбу забрёл жених!

ТПРУНЬКЕВИЧ. Жених? Настоящий? Не может быть!

ЛОПУЦКОВСКИЙ (гордо). Я действительно жених. И действительно настоящий! А где же невеста?

ТПРУНЬКЕВИЧ. Невеста здесь. Доченька!

Выходит ЭВЖЕНИ.

ЭВЖЕНИ. Я здесь, маман.

ТПРУНЬКЕВИЧ. Иди сюда. Я хочу познакомить тебя… впрочем, мы ещё не знакомы.

ЛОПУЦКОВСКИЙ. Губернский секретарь в отставке. Путешественник. Поэт-любитель. Тимофей Кондратьевич Лопуцковский. Честь имею.

ЭВЖЕНИ. Очень приятно. А это моя маман, Аграфена Семёновна.

ЛОПУЦКОВСКИЙ. Очень приятно.

ТПРУНЬКЕВИЧ. А это моя дочь, ненаглядная и единственная крошка Женя, то есть Эвжени.

ЛОПУЦКОВСКИЙ. Как вы сказали — Эвжени?

ТПРУНЬКЕВИЧ. Не правда ли, красивое имя?

ЛОПУЦКОВСКИЙ. Возможно. (Смотрит в блокнот.) А разве вас не Присинька зовут?

ШЕЛЬМЕНКО (вмешивается). Когда как. По настроению. (Шепчет ему.) Да разве дело в имени? Вы посмотрите, какая красавица! Какой цвет лица! Какая усадьба!

ЛОПУЦКОВСКИЙ. Да, да! Усадьба, кажется, действительно стоящая…

ЭВЖЕНИ. Так вы путешественник?

ЛОПУЦКОВСКИЙ. Да, знаете. Мотаюсь по белу свету. Из Воронежа в Чернигов, из Чернигова в Одессу, из Одессы в Петербург…

ЭВЖЕНИ. Я тоже недавно была в Петербурге. Странно, что мы там не встретились.

ТПРУНЬКЕВИЧ. Так вы печатаетесь?

ЛОПУЦКОВСКИЙ. Изредка. В губернском листке «Трубный глас». Не читали?

ЭВЖЕНИ. Читала наверняка. Боже, как интересно! Ездить, смотреть, сочинять, выдумывать.

ЛОПУЦКОВСКИЙ. Я не выдумываю. Я наблюдаю и записываю в дневник.

ТПРУНЬКЕВИЧ. Вы ведёте дневник?

ЛОПУЦКОВСКИЙ. С детства. Записываю, где был, что ел и пил, что видел, сколько потратил, а иногда даже мысли! И рифмы!

ЭВЖЕНИ. И даже рифмы?