Действительно, после Льва Дейча и его двух товарищей там не было побегов. Лев Григорьевич рассказывал: подкупленный надзиратель вывел их через ворота в надзирательских мундирах. А теперь как? Большой группой в мундирах не пройти. Что же остается? Подкоп? По словам Дейча, невозможен. Вооруженная схватка у ворот? Охрана может перестрелять. Вероятно, придумали что-нибудь иное…
Тем временем схваченных агентов продолжали свозить в Лукьяновку. Это не случайно — из Киева «Искра», доставленная «путем Дементия», проникала во многие города.
Если схваченных не решатся судить, могут быстро расправиться втихомолку — при помощи царской резолюции.
Не опоздали бы искряки…
И Владимир Ильич каждый день нетерпеливо просматривал письма — из Киева ничего не было. И от Сони тоже не было. Пожимал плечами:
— Странно.
— Может, лежат письма где-нибудь на перепутье, — успокаивала Надежда. — Не сегодня так завтра получим.
— Мы должны все знать, чтобы вовремя помочь.
Прошло больше месяца. И вот однажды среди писем оказалась бандероль, пересланная из Нюрнберга. Этим адресом чаще всего пользовались Кржижановские.
— А ну-ка, ну-ка, что тут? — Владимир Ильич, развернув «Вестник финансов, промышленности и торговли» № 19, похвалил за конспирацию: — Умно! — Быстро перелистал и отдал жене. — Проявляй скорее.
На условленной странице Надежда отыскала едва заметную карандашную точку в букве А, где начиналось тайное письмо, и стала нагревать над лампой.
— «Пятого августа. Пишет Клэр», — прочитала первые слова, проступившие между строк журнала. — Почерк самого Кржижановского.
— Значит, поправился. И знакомый псевдоним звучит бодро.
— Клэр в переводе чистый?
— Да. Ясный, светлый, чистый. Таков сам Глебася! Ну, и что он там?
— Дает новые адреса. Просит перед посылкой тайных писем всякий раз присылать невинную открытку на адрес Медвежонка.
— Хорошо! О Маняше попутная весточка! А больше ничего о наших? Значит, еще не вернулись. Август приятный месяц, отдохнут по-настоящему. Продолжай. Не буду больше отвлекать.
Надежда начала переписывать проявленную страницу, а Владимир занялся заметкой, присланной из Нижнего, но через какие-то секунды, оторвав глаза от бумаги, попросил:
— Если встретится что-нибудь важное…
— Да тут все важное. Даже особо важное. Вот хотя бы о судье Ш. Ты догадываешься, кто это?
— Свояк Глебаси, Шестернин, муж Софьи Павловны. И что же он?
— Обещает устроить у себя в Боброве Воронежской губернии хороший склад нашей литературы!
— Вот это новость! А как к нему писать?
— Через Соню. Псевдоним прежний — Руслан и Людмила.
— Напиши сегодня же.
И опять занялись каждый своим делом.
Надежда стала проявлять следующую страницу журнала. Там были строки об Улитке — Зинаиде Павловне, жене Кржижановского. Она ездила в Нижний, по дороге виделась…
— Аркадий цел! — поспешила Надежда обрадовать мужа. — Зина виделась с ним.
— Великолепно! Разъездной действует! А что же в Нижнем?
— Сейчас проявляется строка. Вот: «Там будет помещаться запасная Акулина, которая может быть пущена в ход при первой возможности».
— Молодцы волгари! Надо подбодрить. Не наладят ли у этой Акулины перепечатку «Искры»?
Самарские друзья тревожились о Старухе, у которой опять были большие провалы, и просили непременно прислать адреса для связи. Они сами получили ходы к Старухе, но не знали, «в ту ли группу». В искровскую ли? И в ожидании более надежных адресов и паролей умалчивали, что ходом к Старухе со временем воспользуется Зайчик. Только не нарвался бы на охотников.
А самая волнующая новость, которую Ульяновы ждали уже целый месяц, была на последней странице. Едва разглядев как бы проступающее сквозь дымку слово «Бродяга», Надежда чуть не вскрикнула от радости.
— Слушай, Володя, о Киеве. Туда поехал человек для содействия планам Бродяги! Повез восемьсот рублей!
— А кто поехал? Не пишут? Напрасно. Мы должны знать, кому вверяется судьба наших товарищей.
Владимир прошелся по комнате.
— Восемьсот рублей на девять человек! Не поскупились. И сумели где-то раздобыть. За это стоит похвалить. С такими деньгами в карманах легче скрыться, переменить одежду, приехать сюда… Я думаю, они приедут. Повидаться, отдохнуть, договориться о дальнейшем… Впрочем, не будем загадывать. По-украински не следует говорить «гоп» раньше времени.
Остановившись возле стола, переспросил:
— Из Самары отправлено пятого? По здешнему календарю восемнадцатого. А план у них сложился раньше, и они там не будут терять времени. В таком случае пока шло письмо… — Подушечками пальцев правой руки коснулся лба и тут же протянул ее к Надежде, как бы поднося непреложный ответ. — В таком случае вот-вот предпримут побег. Здешние газеты не преминут тиснуть телеграмму. Будем ждать. Со дня на день…
…В Киеве тоже ждали. Уже второй месяц ответственные за побег члены комитета дежурили в доме на окраине города, откуда был виден мужской тюремный корпус. Перед побегом его участники в условленном окне повесят сушить два полотенца…
Их было уже двенадцать. Кроме одного эсера, все искровцы. Убегут — затеянный процесс лопнет, как мыльный пузырь.
