— Библиотеку откроет, — хмыкнул толстяк и все дружно засмеялись.
— С Боксером он сейчас работает. Тот шмотки таскает из-за ленточки, всякие высоко-технологичные для наших условий, а Лед типа менеджера по оптовке, — пояснил Борис.
Разговор прервался громким треском старенького движка.
— Ну, наконец-то, — Вадим отложил в сторону острый якутский нож, разглядывая большое блюдо с закрученной в стружку строганиной.
— Да уж, газоновский движок ни с чем не спутаешь, — прислушиваясь заметил Серега. Этот я сам перебирал, теперь как часы.
Двигатель рыкнул в последний раз и замолк. Громко хлопнула дверь грузовика.
Входная дверь скрипнула, звякнул колокольчик, и в облаке пара на пороге появился высокий худощавый мужчина, одетый в полушубок из шкуры серка, рыжий малахай и добротные унты. На левом плече стволом вниз висела потертая винтовка СВТ с прицелом, покрытым рунами ночного и магического видения, на правом — объемистый мешок. На широком ремне — револьвер с рукояткой из северной лиственницы в открытой кобуре и большой нож в украшенных серебром кожаных ножнах.
— Здравствуйте, дети. Я дедушка Мороз, — нарочитым басом проговорил вошедший.
— Андрюх, борода где? — спросил кто-то из присутствующих.
— Ты один? — задал вопрос Борис.
— Маша на озере осталась, — ответил вошедший.
— Не боишься ее одну оставлять?
— А что ей будет? Пацаны давно выросли. Взрослые, считай, мужики. Уже прекрасно без меня справляются.
— Коты опять же, — съязвил старый собачник Юрич.
— Мои коты любую овчарку загрызут, — улыбнувшись, ответил Андрей, снял с плеча и бережно поставил в угол винтовку. Потом скинул мешок, расстегнул ремень и снял полушубок.
— Наливайте, черти, соскучился я по вам. А тут, — он показал на мешок, — подарки всем.
— Подарки потом. Давай по пятьдесят, с мороза. Мы тут не пили, тебя ждали, — сказал разливший по чаркам самогонку Хмель.
Андрей подошел к столу, взял протянутую чарку, помедлил и сказал:
— Давайте, братцы, за нас. Чтоб жить нам всем долго...
Все выпили, смачно закусили, кто бутербродом с салом, кто стружкой чира, кто капустой и огурцом.
Тут же было предложено повторить под тост Сереги: за нас с вами и хрен с ними. Третий пили чуть позже, стоя и не чокаясь…
А потом было долгое-долгое застолье, хохот, честное мужское вранье и непонятная щемящая грусть…
Это был очень хороший день…
