— При чем здесь богиня! — спасла его девушка. — Хозяин велел ждать его у ворот ограды, он в храме. Посижу на том камне, — грустно кивнула на большой, отполированный частым сидением валун, — ты не задерживайся, а то устала кланяться, иди.
Разноцветные жрицы, служки вкупе с другими посетителями сновали туда-обратно.
— Храни тебя Пресветлая, Грация! — облегченно сказал Чик и направился к распахнутым створкам ворот в невысокой, больше декоративной, чем защитной стене из розового туфа.
— Пусть и тебя хранят твои боги, варвар! Я живу в вилле Апила, что рядом с Месхитополем! — крикнула ему вслед. Зачем?
«Вот и назначила свидание, — подумала с усмешкой. — Девушке неприлично самой напрашиваться к кавалеру. Всем девушкам, но особенно благородным архейкам…» — мысленно передразнила наставницу Серпинии. Было бы смешно, если бы не было так грустно. Варвар ей понравился, и она это осознала. Привычный ошейник теперь просто физически давил. Хорошо, что этот дорогущий амулет ордена Пылающих не жег в ответ на мысли. Хозяину, честное слово, дешевле было ее просто убить.
Стражник, который, собственно, и выполнял функции проводника, а не охранника, проводил Чика на второй этаж трехэтажного здания и оставил в приемной приора.
— Посыльный из лагеря со свитком для госпожи приора, — объявил он дежурившей в приемной младшей жрице и удалился.
— Жди здесь, — сказала жрица, вставая с резной деревянной лавки, и, не дослушав привычное «слушаюсь, госпожа», скрылась за деревянной дверью с символом Древа Лоос и какой-то надписью в его обрамлении. — Зайдешь, когда прозвенит колокольчик, — объявила, вернувшись буквально через минуту.
Чик стоял и наслаждался близостью своей богини. Жаль, что не она сама его вызвала, но и приор — второе лицо в его Служении, и неважно, что всего лишь срединная жрица, даже не старшая. Звон колокольчика возвестил о приближении еще большего счастья.
Он еле-еле сдержался, не упал на колени сразу, а прошел к простому плетеному креслу, в котором сидела Викария, и только тогда, протягивая свиток, встал на колени.
— Я выполнил приказ, госпожа! — сказал, чуть не захлебываясь от восторга. На мгновение вместо Викарии ему показалась Флорина.
Приор, не поднимаясь с кресла, небрежно швырнула свиток на стол, заваленный кучей пергаментов. Вдоль задней стены располагались многочисленные полки, сплошь забитые разнокалиберными рулонами.
— Кто учил тебя говорить по-гелински?
— Рекрут Архип, госпожа!
— У тебя хорошее произношение. Скажи, ты раньше действительно не знал гелинский язык?
— Не знал, госпожа!
— Так откуда ты родом, чем занимался и как оказался здесь?
— Я жил на острове Рус, что в Баренцевом море. — Название сказал по-русски. — Это на севере, занимался… — Чик замялся, — торговлей? Прости, госпожа, мое скудоумие, но я забываю о прошлом… Сюда меня принесла сама верховная жрица, моя госпожа. Я служу богине! Это самое главное! Остальное неважно! — совершенно искренне впал в патетический восторг, а перед этим привычно похвалил «свою богиню» за то, что она подсказала о забывчивости рабов. Приказ Флорины не говорить о себе правду был первоочередным, а иначе лгать госпоже было просто невозможно.
— Заткнись и никогда больше не говори по-варварски, — поморщилась Викария, — и лишнего не болтай, я знаю, кому ты служишь.
Соизволила встать с кресла и положила ладонь на голову раба. Голову Чика словно тиски сжали. Крик боли удалось сдержать только чудом да приказом «заткнись». Викария вторично поморщилась и недовольно опустилась в кресло. Как и ожидала, Флорина прекрасно заблокировала мысли своего раба. Это в общехрамовых, точнее, орденских (рабы служат все-таки ордену) может залезть любая, начиная с подмастерья, так же как может и защиту поставить. На рабах даже тренировки специальные существуют, отдельные занятия. Здесь блок самой Верховной, магистра ордена. Не пробьешь.
— Купец, говоришь, и все забыл? А как же ты надоумил баранов засаду устроить? Отвечай!
— Купец я… вроде. Забыл, госпожа! — взмолился, чуть не плача. — А лишняя тренировка — на пользу Служению, я почувствовал. Ученики десятника Трифона спросили, я сказал — засада на поле, а дальше они сами. Рекруты Саргил и Архип.
— Почувствовал он! Купец, а про засаду сообразил. Я недовольна тобой.
На Чика навалилось. Недовольство госпожи, приближенной к самой Верховной… такой муки он еще не испытывал, ночные страдания не шли ни в какое сравнение. Даже упасть ниц, вымолить прощение не мог — недостоин. Секунды показались вечностью…
Викария, насладившись мукой раба, продолжила:
— Хватит страдать, исправляйся. Расскажи, что тебе снится, — спросила и замерла в нетерпеливом ожидании.
Она не была садисткой, поэтому и сама удивилась своим чувствам. Сильно разозлил ее раб своей странностью. Правда, раньше с личными рабами Верховной она не общалась, но с этого так и лезла неправильность. Лгать не может, но и правду не говорит. Не иначе сама Флорина запретила, другого объяснения нет. А ведь не выпытаешь никак, только хитростью.