Когда их вдвоем погрузили в повозку, альфа уложил авари на лежак и приступил к нехитрой первой помощи. Еще когда они освобождали бесчувственное тело парня, Орланд удивлялся, как парень мог все еще дышать и вообще существовать с таким количеством ожогов, порезов и переломов. Если бы не маг, который попросился к нему в сопровождающие, Орланд бы не справился в одиночку со всеми ранами. Вдвоем, они смазали мазями все ранения, закрепили шинами переломанные кости и укутали худое безжизненное тело в несколько одеял. Казалось, авари даже не дышал, лишь периодически вздрагивал, когда Джен вправлял на место кости или когда Орланд зашивал рваные края порезов. По прибытию в Ордон все происходившее вокруг него стало казаться ему калейдоскопом абсурда и хаоса. Его вместе с авари тут же уволокли в темницу, разместив их отдельно, друг от друга, в противоположных сторонах замка. Орланд ничуть не сопротивлялся, всем своим видом стараясь показать, что он не собирается предавать Орден и Альянс в целом. Альфа сам отнес парня в отведенную ему камеру, после чего послушно вслед за комендантом отправился в свою. Как он и говорил, за те четыре дня, что они добирались до столицы, авари успел зарастить большую часть своих ран. Теперь его спина и грудь были исполосованы серией белых полос, которые должны были пропасть через несколько дней, только ноги все еще были стянуты шинами. За время поездки авари ни разу не приходил в сознание, лишь несколько раз открывал глаза и бездумно смотрел в полог повозки, но после того, как Орланд давал ему очередную порцию своей крови, парень вновь засыпал.
Прибыли они ранним утром, а уже в обед его вызвали в Главный зал для проведения суда. Как и ожидалось, все смотрели на него с опаской и недоверием, но Орланд уже давно привык к такому отношению, а потому спокойно прошел в центр зала, позволив запереть себя в магическом щите. Как и предсказывал Кальн, его даже и слушать не стали и уже с первых же минут на него навалились десятки обвинений. Уже минут десять Орланд переминался с ноги на ногу, с интересом рассматривая трибуны и кивая в знак приветствия знакомым, но те все поголовно отводили взгляд. Он знал, что пока Магистры сами между собой не договорятся, ему и слова не дадут вставить, а потому нужно было подождать. К его грусти, лучник до сих пор не желал с ним разговаривать и, более того, он, насупившись, сидел отдельно от Джена и Дэнара и бросал злые взгляды в сторону Магистров.
- Недопустимо, авари в святая святых Альянса, как вы могли допустить подобное? – кричал сухой пожилой мужчина, стуча кулаком по столу. С самого начала он возмущался громче всех. – Мы не можем допустить, чтобы такое опасное существо находилось в стенах столицы!
- Да, нам необходимо избавиться от него как можно скорее, пока все не вышло из-под контроля! – кричал другой магистр, моложе первого на несколько десятков лет.
- Сегодня мы позволим остаться здесь одному авари, а завтра уже полчища этих тварей будут бродить по нашему городу. Мы ничего не знаем об этих существах, мы не можем предсказать его поведение…
- Глупости говорите, коллега. Авари не горный слизень, чтобы размножаться делением, да и почкованием он вряд ли размножается.
Орланд повернул голову и посмотрел на старого волшебника, который до этого момента хранил молчание. Магистр Корнуций был уважаемым и одним из старейших членов ордена, который отвечал за алхимиков ковена, но так же являлся и опекуном альфы. В свое время этот старик приютил сбежавшего из дома мальчика и вырастил его, никогда не указывая Орланду на его родство с взбунтовавшимися колдунами или же на его способности ме’нора. Старик всегда успокаивал его, когда Орланда задирали другие дети, и учил его премудростям этого мира. Орланд еле сдержался, чтобы не улыбнуться Корнуцию, продолжая стоять посреди зала, вытянувшись по стойке.
- Но откуда вам…
- Я могу лишь знать, что этот воин служит Альянсу не первый год, и за все это время за ним не наблюдалось ничего странного или компроментирующего. Он всегда сражался на нашей стороне, получал ранения и всегда побеждал. Он – ме’нор, который способен полностью управлять авари, и я знаю, что он не станет направлять мощь этого колдовства против нас.
- Вы так уверены, потому что вырастили его, - зло отозвался все тот же сухой мужчина.
- Конечно, - весело отозвался Корнуций, - я же его не учил обижать своих, и вообще воспитал его как следует.
- Это все хорошо, но вам не кажется, что в силу вашего возраста и вашего отеческого отношения, вы не понимаете всю опасность сложившейся ситуации, - донесся чей-то голос, заставивший Корнуция резко измениться в лице.
