Его крик заставил омегу испуганно вжать голову в плечи и попятиться. Волна испуга заставила Орланда осечься и отступить. Он глубоко вздохнул и закрыл глаза, желая унять накатившее напряжение. Каким бы взвинченным он не был после боя, это не давало ему право так открыто и яростно срываться на раненом Рогане, для которого сегодняшнее событие так было настоящим испытанием.
- Может, в твоих глазах я и выгляжу бесчувственным и жестоким, но твоя безопасность и твое благополучие стоит у меня на первом месте, - уже спокойнее продолжил он. – Если авари угрожали твоей жизни, я их уничтожил, и я не буду сожалеть об этом. Ты говоришь о том, что я не принимаю твою помощь, что не желаю, чтобы ты вписывался в этот мир. Пусть, если ты видишь это так, но знай, что это не моя прихоть. Я отвечаю за тебя и хочу уберечь тебя. У меня тоже есть грехи, за которые я хочу ответить и получить искупление, Роган.
- Но я не твой грех, - мягко возразил омега. В его голосе не было раздражения, не было обиды – в нем не было ничего. Пустое звучание, которое не передавало того, что творилось внутри омеги – обиды, боли и разочарования. – И я не твоя вещь, над которой нужно трястись. Я живой человек, у которого есть свои желания и цели. Меня не нужно защищать от всего на свете, потому что у меня есть своя голова на плечах. Если тебе так важно отпустить этот свой грех, то я давно тебе уже сказал, что не держу на тебя зла. Да, мы связаны Связью чуть ли не с рождения, но это не был наш выбор. Не нужно заставлять себя это делать.
Последние слова оказались словно пощечина, словно омега одной фразой сумел оголить все то, что так долго мучило и душило альфу. Собственно, так оно и было. Впервые за всю свою жизнь Орланд испытывал острое желание просто развернуться и уйти, но он не мог. Он понимал, что Роган не сказал ничего обидного, не солгал, чтобы сделать ему больнее, но острые коготки злости и обиды больно ранили сердце, заставляя его биться чаще. Все его старания и благие помыслы базировались на этом отвратительном чувстве вины, что он пытался спрятать в глубине своей души. Если Роган видел все в таком свете, то Орланд больше не мог сделать ничего. Его чувство привязанности, симпатии, желание защитить – с этого момента все это было отброшено одной небрежной фразой…
- Делай все, что твоей душе угодно, - сухо произнес он и, приложив руку к сердцу, медленно поклонился. – Я не скажу ни слова и больше вообще не буду вмешиваться в твою жизнь. Отныне ты сам хозяин своей судьбы, рядовой Роган. Вольно.
С этими словами он развернулся и быстрым шагом направился прочь, чувствуя, как в груди клокотало какое-то болезненное слабое чувство, схожее с безысходностью… он не видел, как за его спиной Роган проследил за ним испуганным, полным слез, взглядом.
- Ничего себе орк чешется, - протянул Ходер, когда омега в спешке покинул место действия. Невольные свидетели недавней ссоры переглянулись, не зная, как воспринимать услышанное.
- Не напоминай про орков, - взмолился Ирия. Заплывший хищный взгляд твари, уставившейся прямо на него, все еще стоял перед глазами и заставлял сильнее прижаться к мужу. Ходер словно почувствовал его тревогу и без слов обнял его одной рукой и начал успокаивающе поглаживать его плечо.
- Прости, исправлюсь, - рассеянно ответил альфа, уйдя в свои мысли. Маг только мысленно фыркнул, зная, что это не так. Наконец, Ходер встрепенулся и, похлопав мужа по плечу, бодро произнес: - Шутки шутками, душа моя, но я должен набить морду одному тупому альфе и наорать на другого своенравного омегу…
- Подожди, - схватил его за руку Ирия, останавливая. – То есть, после всего этого ты не изменил своего решения?
- Нет, - спокойно ответил альфа, заставив омегу мысленно закатить глаза и застонать.
Когда бой закончился и муж проверил состояние секции и бойцов, он рвал и метал, требуя посадить нерадивую парочку «столичных вояк» под арест и держать их минимум три дня на воде и хлебе, чтобы напомнить им о субординации. Ирия пытался его угомонить, но вспыльчивый Магистр не желал успокаиваться, и, как только он глазами в толпе поддержки нашел спину Орланда, пошел следом за ним. За ним увязался и Ирия, который знал, что в его присутствии альфа не станет перебарщивать, а уж после остынет и вовсе изменит свое решение касательно двух воинов, не сумевших найти компромисс с друг другом посреди поля боя, при этом начисто забыв, сколько жизней от них зависело. Для Ходера это было максимальной степенью проявления кощунства, поэтому пропустить такое мимо он не мог. Благо, Ирия смог его удержать, чтобы позволить новичкам поговорить по душам и разобраться. Теперь, магу было многое понятно и он, в отличие от упрямого Ходера, знал, как поступить правильно.
- Душа моя, кто знает, что могло бы произойти, если бы эти двое не поделили песочницу, - ответил альфа, подтверждая догадку Ирии – мнение муж не поменял.
