- Я? – растерянно переспросил Роган и густо покраснел. Слишком редко ему задавали этот вопрос, поэтому он даже не сразу нашел в себе силы, чтобы ответить: - Больше всего я хочу иметь право на выбор.
- На выбор? – внутри Орланда все похолодело, когда он услышал это. О так и знал, что на самом деле омега не хотел войны, не хотел участвовать во всем этом…
- Да, - продолжил тот. – Потому что когда… когда я был авари, я мечтал иметь возможность выбирать жить мне или умереть, воевать или остаться в стороне.
- Роган… - вздохнул Орланд, желая успокоить парня, но тот перебил его.
- Сейчас я выбираю воевать рядом с тобой, на стороне Альянса, - уже громче продолжил омега. – Ты прав, я не люблю войну, но я хочу закончить то, что началось по нашей вине, закончить на стороне тех, кто защищает свой дом, а не желает власти. Единственное, что я прошу, это поверить, что это и есть мой выбор, что это не твоя вина. Я просто хочу закончить то, что было начато много лет назад.
- В таком случае, - тепло улыбнулся Орланд, - давай попробуем закончить это вместе. Раз уж история началась с нас двоих.
Роган поднял осторожный взгляд на альфу и, после небольшого раздумья, коротко кивнул. Орланд еле сдержал рвущуюся наружу улыбку… Кто бы мог подумать, что им придется так долго идти к такому простому решению? Кто мог знать, что после этого немого ответа Орланду так станет спокойно на сердце, словно победа в этой войне была уже у них в кармане, ведь вместе у них получится гораздо больше, чем порознь. Роган тоже был доволен таким исходом, о чем говорила его легкая улыбка и теплые волны радости, которые только подначивали альфу. Не успел он опомниться, как наклонился к омеге и мягко, почти целомудренно, поцеловал его щеку. Когда до Орланда дошло, он отстранился и выжидающе посмотрел на омегу, который выглядел до крайности растерянным. Несколько томительных мгновений, и Роган густо краснеет и, смущенно улыбаясь, прячет глаза.
Только сейчас он осмелился в ответ сжать руку альфы.
***
Когда Ирия проснулся, он еще долго не мог открыть глаза, продолжая кутаться в большое пуховое одеяло. Чья-то заботливая рука накрыла его сверху еще несколькими покрывалами, и омеге хотелось верить, что эта рука принадлежала именно Ходеру.
В том, что супруг злился, не было никаких сомнений, ведь он нарушил обещание, данное ему, и проигнорировал прямой запрет. Может, Ходер и не был прав, когда отстранил его от боя, и омега был вынужден нарушить приказ, но факт оставался фактом – теперь он точно потерял доверие мужа. От этих мыслей стало невыносимо, поэтому Ирия сжался под одеялами в комочек и плотно сжал губы, чтобы сдержать первый болезненный всхлип и накатившие слезы. Сколько ему придется ждать, пока Ходер не остынет и решит навестить его? Альфы востока никогда не отличались чуткостью, и, пусть даже его муж был к нему более чем лоялен, нарушение уговора он точно не потерпит. Теперь Ирия точно поедет домой. Мысль о том, что ему придется вернуться в их огромный дом в Кала-Азаре, была невыносимой. Слишком свежи были воспоминания о тех днях, когда он отсчитывал шаги от одной стены библиотеки до другой, гадая о том, жив ли еще его муж или уже давно погиб на поле боя... Ирия боялся тех дней.
А еще он никак не мог согреться. Холод только усиливал его чувство одиночества, поэтому, когда со стороны двери послышались шаги, омега испытал двоякое чувство. С одной стороны, он с замиранием сердца ждал прихода мужа, искренне веря, что тот поможет ему согреться и успокоиться, скажет, что все хорошо, но с другой стороны… С другой стороны он боялся прихода Ходера, ведь уже совсем скоро он услышит о том, когда приедет экипаж, чтобы забрать его в Кала-Азар. Казалось, что его дрожь стала еще сильнее, а рваное шумное дыхание мешало понять, кто именно приближался к его комнате. Несколько мгновений, и дверь открылась, наполняя комнату хвойным ароматом со сладковатой ноткой табака – без сомнения, это был именно Ходер. Ирия одернул край одеяла, выбираясь из своего кокона теплых одеял, и замер, когда столкнулся с тяжелым и пронзительным взглядом мужа.
В его глазах невозможно было прочесть его мысли, потому что не было в них упрека или злости, но не было и мягкости. Ходер просто стоял вплотную рядом с кроватью и смотрел на него, насупив брови и устало опустив уголки губ. От этой неопределенности стало еще больнее, поэтому Ирия даже не заметил, как прозрачная капелька скатилась по его виску и пропала где-то в волосах.
- Х-ходер… - тихо позвал он супруга. – Ход-д-дер.
