Чик торговался, просто чтобы не потерять лицо, но и не настаивая — все же воин, а не купец. Капитан прекрасно разобрался, кто есть кто. Это прижимистый Леон все забывал о богатстве и возмутился вполне искренне. Цена действительно была завышена раза в два, если не в три. После ухода капитана он высказал Чику все, что думает о «наглой лягушке», не забывая задеть и «слишком щедрого друга».
Прим дождался пассажиров и сам договорился с таможней. Она вообще непонятно зачем стояла. У Чика закралось стойкое подозрение, что пропускают они абсолютно всех. Работают на личное обогащение, а еще и жалованье получают.
Команда из двадцати человек удивилась и все время погрузки подозрительно наблюдала, как купцы, больше похожие на воинов, сами таскали мешки в отдельный трюм, а после потребовали его опечатать. Но когда для печати разбудили мага-Ревущего[16] и он воскликнул: «Ба! Наконец-то скряга Расул (так звали капитана) нанял Текущего!» — команда дружно заорала «Ура!», и отношение к пассажирам резко изменилось.
Капитан, насупившись, подошел к уставшему после погрузки Чику:
— Что ж не предупредил о Текущем?
— А зачем? Он еще ученик.
— Нам и его умений хватит, я не заломил бы столько, — признался хозяин судна.
— Возвращай деньги, я не против.
— Ну уж нет! Договор дороже денег, — опомнился капитан, — да и отправил я их уже. Векселем. Съездил к Ищущим, пока вы грузились.
Была у них услуга через Звездные врата переправлять с гонцом мелкий груз, в том числе и почту.
— Ничего, Прим, — Чик продолжал так называть капитана, хотя тому не очень-то нравилось новое прозвище, и он уже с неудовольствием услышал его из уст одного из матросов. За глаза, конечно, — мы свыклись с потерей. — И, продолжая играть прямодушного воина, панибратски хлопнул капитана по плечу.
Расул нахмурился.
Грация поцеловала в щечку Дорофея и попрощалась:
— Да хранят тебя боги! Расти хорошим и сильным, вон как Чик, — сказала и поморщилась на собственные слова. Не очень-то он в последнее время хороший.
— Да хранят тебя боги, — буркнул в ответ покрасневший мальчишка.
Он сидел на козлах рядом с рабом покупателя. Тот отправил двоих проследить за сохранностью покупки и пригнать освободившихся борков с телегами. Раб, обычный, не «ошейный», передал Чику деньги только после полной разгрузки повозок и тщательного осмотра телег. Целых две гекты, то есть четыреста драхм. В торговом городе транспорт ценился гораздо дороже, чем в селении. Чик сразу передал мальчишке семигекту — честно заработанные сто драхм, четверть суммы. А гекта за найденный корабль да гекта за четырех единорогов давно лежали в скрытом кармане его парусинового пояса. Он важно осмотрел монетку, важно кивнул, и тут Грация сломала всю ответственность момента, заставила залиться пунцовой краской.
«Телячьи нежности! Но красавица! Непременно бы женился, был бы взрослым. Ничего, вырасту — разыщу. Нет, тогда уже она постареет. Жаль. Ну почему я еще маленький!» — так или примерно так думал взрослый десятилетний мальчик Дорофей, отъезжая на козлах телеги от восьмого причала. Там вовсю шел аврал, парусная галера «Любимец Плеяд» отшвартовывалась.
При почти попутном ветре галера шла ходко. Но экипаж не расслаблялся: зимняя погода переменчива, в любой момент мог налететь шквал. «Зимой Эол капризен, как девица на выданье», — поговаривал Фрагил, пожилой судовой маг-Ревущий, и сам не терял бдительность. Отдыхал, копил силы и непрестанно следил за погодой.
Пассажиров предоставили самим себе. В первый день Фрагил выяснил у Андрея его возможности, объяснил, в чем, возможно, понадобится его помощь, и ободряюще пожал ему руку своими грубыми ладонями. Молодой Текущий выглядел озадаченным.
— Представляешь, Чик, — пожаловался он другу, — надо вспоминать структуры течения, успокоения, водного поиска, а я хотел просто отдохнуть, покупаться в Силе. Здесь моя стихия, кругом владения Гидроса, это так упоительно! Молитвы воспринимаются сами собой. А, ты не поймешь…
— Я понимаю, что ты лентяй.
— Да иди ты! — Впрочем, не обиделся.
Чик впервые плыл, или, как всегда поправляют моряки, шел по морю. Морской болезни у него не случилось, поэтому с удовольствием любовался зимним пейзажем.
Стояла редкая для этого времени солнечная погода. Лучи светила подсвечивали чистейшую воду цвета морской волны, по мере удаления от корабля незаметно переходящую в глубокую сочную синь. Непередаваемый шум, запах, вкус холодных соленых брызг, поднимаемых умеренным ветром, — красота! Приходилось надевать штаны и заворачиваться в плащ, иначе зябко. Мерное покачивание тяжелого корабля, птицы, дельфины, прыгающие рыбы — что еще надо для умиротворения? Душевное равновесие. А вот его как раз не хватало.
