— А если я смогу от него избавиться, то… ты сможешь обеспечить открытие нашего представительства у вас?
— Дорогая, — мужчина оперся на локоть, — я не Гросс Пятый, но моего влияния при дворе вполне достаточно. Сделаю все, что могу, клянусь.
«Ого! Крепко достал его гладиатор, если поклялся. М-да… и раны были серьезные, если бы не сбежал, то искать мне другого любовника. Что ж, помогу. Скоро лоосалии, если вовремя подсуетиться, то…»
Главное, что уяснил Чик из подробного рассказа Андрея, — его приняли за сына претендента на престол и что «на родине» идет постоянная вялая гражданская война между партиями «груссов» и «гроссов». От захвата чужеземцами государство спасало расположение. На юге — горы, на севере — море, на востоке — пустыня. Лишь на западе неспокойные варвары — кочевники. Они неоднократно пытались, но непримиримые противники всегда объединялись против внешнего врага. После, к сожалению, снова принимались резать друг друга.
Звание «принца» нисколько не обрадовало, только лишняя головная боль. Не становиться же ему в самом деле царем Этрусии? Бред какой-то. Но как тот этруск узнал о гладиаторе? Засадник популярен, но только в городе. Теперь, может быть, его узнали на острове Сезария, и все, известность кончилась. Откуда? Этого ни он, ни Андрей с Леоном не понимали.
Настали веселые лоосалии. Город окрасился яркими красками, народ поили бесплатным вином, кормили бесплатной едой, играли оркестры, выступали бродячие труппы. Цирк в первый день праздников заняли актеры, и гладиаторы отдыхали с народом.
— Не напиваться, — предупредил Деместос, — завтра серьезная работа. У нас гости, и Арес с пятью мечниками в отъезде. Смотрите у меня!
Андрей с симпатичной сокурсницей, Леон с Галатеей и Чик с Орифией (не жрицей, рабыней) гуляли среди пестро одетых людей, слушали музыку, смотрели красочную иллюминацию, пили, ели, танцевали в меру умения. Веселились, как могли. Всюду сновали лооски в украшенных цветами разноцветных туниках, славили богиню и раздавали детям сладости. Казалось, на улицы вышли служители всех храмов Лоос. Почему — казалось? Так и было. Чик не включал «персонажа», привыкал к гадливости и в конце дня добился — воспринимал лоосок вполне нормально. Что значит сила воли!
Дамы затащили на мистерию. Скучное представление о великой верховной жрице Алексии, которая, скрываясь от злобных альганов, утащила плод Древа Жизни и посвятила его богине. Сама Лоос в обрамлении красивых световых эффектов (Светящие постарались) спустилась на хитрых веревочках и окропила огромный бутафорский финик разноцветными искрами. В конце представления жрица при помощи Силы Древа Лоос (оно выросло необычайно быстро) раскидала приехавших в храм альганов. Они хотели срубить юное деревце. И эта тягомотина шла три часа!
Зрители устроили овацию. В принципе актеры играли неплохо, но сюжет Чику не понравился донельзя. Почему — так и не понял.
Утром Деместос огорошил сообщением:
— Завтра будешь драться с каганом, и мне это не нравится. Я попробую выяснить, что к чему, но не обещаю. С лоосками общаться что со змеями. Поулыбаются и тут же ужалят. Готовься серьезно. Сегодня свободен. — Хозяин старался не смотреть на Чика, словно ему неудобно. Будто с покойником разговаривал. Это гладиатору не понравилось больше всего. Значит, сговора не будет, а выстоять против кагана… попробует! Чем черт не шутит! Чик с силой, до белизны в костяшках, сжал кулаки.
Вслед за Деместосом Чика поймал Тантал. Он не попал в шестерку Ареса только по причине свежего вывиха плеча с сильнейшим растяжением связок.
— Помнишь, что ты мне должен? — спросил он в лоб.
— Конечно.
— Так вот, выполни мое желание. Наш целитель Пандор тоже кое-что мне задолжал, подойди к нему.
— Зачем?
— Метка может испортиться. Ты меня понимаешь?
— Спасибо, друг, — Чик хлопнул здоровенного бугая по плечу, — ты настоящий товарищ, но я откажу тебе в своем обещании. Я — этруск и никогда не бегал от опасностей.
— Это верная смерть, ты понимаешь? Каганы никогда не выступали на аренах с гладиаторами, ты понимаешь, что это значит? Их воины-маги с трудом убивают!
— Прекрасно понимаю! Но ты еще плохо меня знаешь. — Чик открыто посмотрел глаза в глаза. — Хочешь совет? Ставь на меня, не прогадаешь, — сказал и поверил в собственные слова. Только беспокойство никуда не ушло. Пусть не впитал с молоком матери веру в несокрушимость каганов, но и того, что видел, достаточно для понимания — выжить почти невозможно. Зацепился за это
Тантал, покачав головой, ушел. Жаль, но что толку говорить с самоубийцей? Это его выбор. Досадно. Только-только почти вся алия привыкла к хорошему товарищу, и Тантал, как и многие гладиаторы, не видел ничего зазорного в бегстве от неминуемой гибели. Это не состязание более-менее равных, это убийство.
