Мальчик рос и брал во всем с него пример. Но на девяностом году жизни Сергея Владимировича не стало. Лег вечером спать, а утром так и не проснулся. Умер дед и все семейные тайны унес с собой в могилу. Мама знала только то, что слышала от деда, но это были все те же военные истории, известные Сереже. О детстве и юности, о своих родителях дед ничего не рассказывал. Как будто не было в его жизни довоенного периода. Оказалось, что фотографий того времени в семейном альбоме тоже не было.
Спросить отца Сережа не мог, так как Владимир Сергеевич Вильегорский умер в сорок шесть лет, за год до смерти дедушки, от инфаркта миокарда. Сережа помнил, как заходилась в рыданиях мама, и постоянно бил себя кулаком в грудь дедушка.
– Я же говорил ему, что надо пройти обследование. Неслух какой. Вот чего он добился своей работой, скажи, Лена? – обращался дед к своей невестке. – Сына оставил сиротой. А на меня надежды мало. Я сам уже одной ногой стою в могиле.
Сережка в тот год перешел в пятый класс. Учился он хорошо. Все предметы давались ему одинаково легко, но математику он любил больше всех. А когда через год не стало деда, и они с мамой остались вдвоём, то маленький Сережа понял, что он – единственный мужчина в семье и защитник мамы. Елена Егоровна, медик по образованию, трудилась на двух работах: на основной – в поликлинике, а по вечерам – на станции скорой помощи. Недосыпала, недоедала, подкладывая сыну на тарелку лучший кусок, так как мальчишка рос. Ей повезло. Сережка был послушным и заботливым: ходил в магазин, покупал продукты и даже научился готовить и кормил маму, когда она возвращалась домой. Никаких школьных и других проблем сын не создавал. На него во всем можно было положиться. Знакомые Лены и соседи по дому удивлялись тому, что она сыном практически не занималась из-за недостатка времени, а он рос непохожим на их детей-шалопаев. И говорили ей об этом с чувством легкой зависти. Елена Егоровна только улыбалась в ответ. Никого ничему учить она не хотела. А просто знала, что все закладывается в ребенке в раннем детстве. Их с Сережкой связывала не тоненькая ниточка, а толстый незримый канат тесной духовной связи. Модель своих взаимоотношений с родителями она просто передала своему сыну. И стала закладывать эти основы в него, как только Сережка стал осознавать себя и делать первые шаги. На первом месте всегда стояло тесное духовное родство и семейные узы, а не материальные блага. И если в семье возникали какие-то материальные трудности, то сын был приучен преодолевать их вместе с родителями. Именно поэтому, оставшись с мамой вдвоем, он сразу осознал свое предназначение в семье.
В 1995 году выпускник школы Сергей Вильегорский ничуть не задумывался о выборе профессии. В стране полным ходом осуществлялся переход к рыночной экономике, необходимы были свои специалисты. Все приходилось осваивать с нуля. К тому же Сергей задался целью обеспечить маме достойную старость. Хотелось выйти из состояния постоянной нужды и не думать о каждой копейке. Отсюда его прагматизм и материализм. Учась в институте, он уже подрабатывал и хорошо знал цену деньгам. А после окончания института, поработав три года в одной солидной фирме, Сергей с однокурсником Вадимом решили открыть своё дело. Тем более, что государство проводило льготную политику кредитования малого бизнеса. Вадим еще в институте признавал лидерство друга, поэтому согласился быть на вторых ролях, его заместителем.
Начав с открытия одного кафе «Смак», друзья через три года расширили сферу деятельности. Питер покрылся сетью кафе с одноименным названием, которые пользовались большим спросом, как у горожан, так и у гостей города. На четвертый год в городе было открыто два ресторана «Смак». А через пять лет в конкурсе на звание «Лучший ресторатор года» Сергей Вильегорский попал в тройку победителей, заняв достойное второе место. В дальнейшем друзья планировали открыть серию кафе и ресторанов в пригородах Санкт-Петербурга, а затем уже замахнуться на столицу.
