Неолитические погребения человека совместно с лисицей неоднократно описывались археологами, работающими на территории современного Израиля в районе горы Кармель. В одном из захоронений железного века в Винклбери (Гемпшир, Великобритания) были обнаружены остатки благородного оленя вместе с двенадцатью лисицами.
Плиний Старший говорит, что лисицы производят на свет молодых несовершенными и придают им форму, вылизывая языком. В этом они сходны со львами и медведями, хотя лисье потомство родится гораздо более бесформенным и редко кто воочию мог наблюдать щенящуюся лисицу.
В «Бамбуковых анналах» упоминается, что «на тридцать седьмой год правления чжоусского Сюань-вана (то есть в 791 году до н. э.) одна лошадь превратилась в лису».
Варфоломей Английский не очень внятно отмечает: «Лисица всегда встает так, что ее правые ноги короче левых. В случае нужды она может притвориться прирученной, но, дождавшись ночи, совершает свои хитроумные проделки. Будучи по природе своей коварной и злонамеренной, она, однако, бывает полезна в излечении болезней».
«Книга гор и морей» упоминает и особенных лисиц: «Еще в трехстах ли на востоке есть, говорят, гора Цинцю. На солнечной ее стороне много нефрита, на теневой – много камня цинху. Там есть животные, по виду – такие, как лиса, но с девятью хвостами, голоса их похожи на [плач] младенцев. Могут есть людей. [Человек же], съевший [такую лису], не боится яда змей».
В. Левшин, автор таких трудов, как «Словарь ручной натуральной истории» и «Загадки, служащие для невинного разделения праздного времени», пишет, что «ежели лисица отторгнута будет от лесов и полей и будет воспитываема дома, то зловоние, отвращающее от них собак, пройдет и может произойти от совокупления их с собаками новая порода, подобная собакам лакедемонским, о которых Аристотель сказал: “Собаки лаконические рождены от лисицы и собаки”».
«Вестник естественных наук» № 8 за 1859 год в статье «Собака» говорит: «Лисица во время течки нередко совокупляется с собакой ночью перед хижиною пастуха… Ублюдки, рождающиеся от суки, удерживают преимущественно тип собаки и впоследствии не имеют той неукротимой дикости, какою отличаются ублюдки от волка и собаки, и бывают плодливы».
«При гоньбе лисиц тем или иным способом бывает много оригинальных и пустых, смешных и раздирающих душу приключений; это такого рода охота, что без них она редко обходится. В самом деле, человек-охотник, во весь опор, или, как говорят попросту, в хвост и голову, прогнавшись за убегающим зверем, облетав иногда несколько десятков верст по необозримой снежной поляне, невольно разгорячается, приходит в какое-то ненормальное положение, в самозабвение, особенно в горячую минуту охоты, а следовательно, более подвержен случайности, чем когда-либо; поэтому как же ему иногда и не сделать оригинальных выходок, смешных сцен и, наконец, не попасть под несчастный случай, печальный жребий судьбы?»
«…В роли божества, наделенного к тому же способностью принимать всевозможные формы, начиная от лисы-зверя и кончая лисой-женщиной, лисой-мужчиной… в этом мире превращений лиса и кружит голову человека особыми химерами…»
