— Морепродукты вообще имеют большое сходство с гениталиями, особенно женскими… Ах! Белочка, Бельчонок мой, тише, тише! Мальчика разбудишь. Ах!..
Как хороши, как свежи были крабы!..
На этот раз меня спасла давняя привычка просыпаться рано в тех случаях, когда сплю не дома. Так уж я устроен — сколько бы ни выпил, с кем бы ни трахался, если ночую в чужом месте, обязательно, ложась, запрограммирую себя на ранний подъем, а уж там и посмотрю, необходимо это в целях безопасности, каких-нибудь других целях, или можно плюнуть на все и досыпать с чистой совестью. В третий свой день в Эмиратах плюнуть на все я никак не мог. Ведь накануне, одурманенный не столько алкоголем, сколько любовью, я забыл (натурально забыл, поверьте!) ознакомиться с новой шифровкой Вайсберга. Уволить к чертовой матери такого агента, гнать поганой метлой из всех секретных подразделений недоумершей службы ИКС! Да вот беда — Причастных нельзя уволить по определению. Это как звание Героя — звездочку хоть на коронки для зубов пусти, а экс-героев все равно не бывает.
Короче, недоуволенный вечнопричастный сел на корточки в постели и, разложив почти над головою сладко спящей жены свой ноутбук, принялся изучать, что же такое ему прислали.
А прислали-то, как всегда, полнейшую туфту. Ничего конструктивного и принципиально нового, пожелания какие-то нелепые, предупреждения все те же, а огромный объем в восемьдесят два(!) мегабайта получился исключительно за счет подробной карты Дубая и всей страны в целом, карты ультрасовременной, богато оснащенной подвижной, мультяшной графикой. Самыми примечательными из всех этих шевелящихся картинок — самолетиков, пароходиков, машинок, верблюдиков — были красные мигающие кружочки, коими Высший Совет Причастных при непосредственной и бескорыстной помощи великого гуру пометил возможные места локализации в пространстве ближайшей к нам точки сингулярности. Эти противно режущие глаз пятнышки однозначно ассоциировались у меня со злобным зайчиком лазерного прицела, обрекающим жертву на неминуемую гибель в течение долей секунды. И насчитал я таких зайчиков ровно сорок одну штуку. Восемьдесят два пополам. Определенно вся эта компашка во главе с тибетскими колдунами Шактивенандой и Чиньо, издевалась надо мною, и я ни за что не должен был сдаваться.
Я постарался отнестись ко всему с юмором, а потому внимательно, если не сказать увлеченно, полазил по карте. Огромный город Дубай пестрел красными ляпками. Они попадали на мечети, универмаги, парки, на полицейские управления, прицельно — на посольство Германии в районе Зарибат Доу, и в самую гущу зданий особого «дипломатического» квартала, где дружно собрались вместе Йемен, Индия, Оман, Египет и чуть поодаль — Иордания, Иран и Пакистан; почему-то лупили зайчики в детский аквапарк «Вандерлэнд» на окраине города, а также в оба торговых морских порта, конечно, в аэропорт, и в ипподромы — как лошадиный, так и верблюжачий; не обижены были пристальным красным вниманием и соседнее с нами кладбище, и Мактоумская больница, где работал вербованный доктор, и рестораны на площади Насера, ну и так далее, всего не перечислишь. Впрочем, отель «Монтана» оказался свободен от угрозы, здесь можно было и отсидеться. А вот за пределами города красные кружочки редели, однако в столице каждого из Эмиратов хотя бы одно пятно присутствовало. Кажется, самый большой из них по площади Абу-Даби, но зайчиками щедрее других одарили все-таки Шарджу, а, кроме того, прицельная стрельба велась по побережью Оманского залива и по двум анклавам Омана — неподалеку от Фуджайры и на севере, на границе с эмиратом Рас-аль-Кхайма. Вот такой расклад. Говоря по-простому, куда ни сунься, везде накроют. Страшно полезная информация. В общем, я свернул проклятущую карту, написал кратенький отчет, выключил все, убрал под кровать, сбегал по утренним пустынным проулкам к любимому тайнику и вернулся за полчаса до общего подъема.
Жутко захотелось курить. Я вышел в холл и опустился в кресло. В оставшееся время полезно было хорошенько все обдумать. Вот только до чего оставшееся? До отъезда на пляж, до пришествия точки сингулярности, до собственной смерти? Я принялся старательно вспоминать все, что часами объяснял мне Нанда ещё больше года назад в Колорадо, и как я потом пережевывал эти мысли и факты в беседах со Спрингером. Хотя какие уж там факты! Кроме мыслей и не было ничего. А мысли, признаться, граничили с шизофреническим бредом.
