— Ну, брат, с этого Шаромпердинова, ты не много сумеешь получить.
— Как знать, как знать… — многозначительно и загадочно проговорил Редькин.
А про себя подумал: «Плохо дело. Переведет наш друг Игорь стрелку с себя на кавказцев, подключится целая мафия, и плакали мои денежки…»
Дальнейшая четверговая суета большого интереса не представляла: звонки то и дело срывались, людей не оказывалось на месте, где-то было сплошное «занято», наконец, Тимофея рвались услышать самые нужные контрагенты именно в тот момент, когда его не было дома, ну и так далее. С Бурцевым — уже под вечер, как обычно — все получилось нормально. Окончательная калькуляция зашкалила за штуку на двести долларов, но Редькин сумел сотню в свою пользу сторговать. Он чувствовал глухое недовольство исполнителей, на глазах теряющих заработок, но остался крайне доволен собой. Ведь даже полторы тысячи — это было бы очень дешево по современным меркам и при такой сложности работ, а бурцевские персонажи согласились на тысячу сто. Это ж фантастика! Другой бы набросил им двадцатку-другую от щедрот, но только не Редькин, у него принципы иные: настоящий бизнесмен обязан считать каждую копейку.
За поздним обедом Тимофей выпил пива, телефон как будто перестал трезвонить, за окном стихло все, ветерок поднялся, сдувая остатки дневной жары с раскаленных городских крыш — тут бы и расслабиться полностью, накатить после пива коньячку, как это делают аристократы в конце обеда… Вот тогда Маринка и вспомнила:
— Меукову позвони, мало ли что…
— Вот черт! — пробурчал Тимофей, но сразу согласился: позвонить было надо, без этого все равно не уснешь, опять всякая дрянь в голову полезет.
И позвонил. И дрянь полезла в трубку. Точнее, через трубку в ухо.
— Эдмонда можно к телефону?
Долгая пауза.
— Эдмонда к телефону нельзя.
Еще одна пауза, длиннее первой.
— Эдмонд Меуков умер три часа назад.
Господи! Кто же это на том конце провода? Жена, мать, сестра? Но родственники не могут так говорить о смерти близкого человека! По-видимому, это одна из пациенток Меукова под действием черной магии или ещё какого-нибудь там эн-эл-пи. Или это вообще дурацкая шутка в продолжение психологического давления на Тимофея? Мысли скользили и путались, скользили и путались, все больше напоминая клубок змей, каждая из которых норовила укусить свой собственный хвост. Тушите свет, сливайте воду… Впрочем, свет давно погасили, темно, как в гробу, а вода… вода не понадобится — уж лучше действительно коньяку… Господи, кто придумал эту дурацкую поговорку: тушите свет…
Трубка давно надрывалась короткими гудками, а Маринка смотрела на мужа округлившимися глазами и причитала:
— Тимка, что с тобой? Тимка, Тим…
— Ничего, все нормально, — с трудом проговорил он, потом добавил, сам себе противореча: — Сейчас пройдет.
И потерял сознание.
Ох, как давно это было! Года полтора назад…
Вначале позвонил Бурнашов. Редькин не знал, кто это, но человек сразу представился по фамилии очень солидным голосом. Так и сказал в трубку:
— Тимофей? Здравствуйте. С вами говорит Бурнашов.
Тимофей вздрогнул (только фашистов ему и не хватало!), потом решил, что ослышался и на всякий случай переспросил:
— Александр Баркашов?
— Бур-на-шов, — ответили ему по слогам. — Андрей Бурнашов. От Эдмонда Меукова.
Тут Редькин смекнул, что к чему, сразу прикинулся шлангом, мол, этой фамилии тоже не знает, и отозвался вымученной шуткой:
— Не знаю, от какого Эдмонда вы мяукаете, а по мне, что Эдмонд, что Бурнашов, что Баркашов…
Но по ту сторону провода шутливого тона не принимали.
— Это вы издали последнюю книгу Стива Чиньо?
— Кого?
Редькин продолжал применять хорошо проверенную тактику: чем больше задаешь вопросов, тем больше времени выигрываешь. Он лихорадочно соображал, в каком из магазинов его могли заложить. На оптовиков грешить не приходилось — эти ребята свои, надежные.
А Бурнашов оказался парнем туповатым и на все вопросы отвечал предельно просто:
— Я говорю вам о книге Стива Чиньо «Роль секса в психосинтезе».
— Кого? — ещё раз автоматически повторил Тимофей, не вкладывая в вопрос особого смысла, словно какой-нибудь Гаев из «Вишневого сада», а потом громко воскликнул: — А! — и картинно ударил себя по лбу, будто собеседник мог его видеть в этот момент. — Вы бы так сразу и сказали — «Роль секса»! Я вам что, обязан запоминать все эти дурацкие фамилии. «Роль секса в психосинтезе» — да, этой книжкой я торгую. Вас какое количество интересует?
Редькину страшно нравилось, как он ведет свою партию в этом диалоге. Разговор подходил к моменту кульминации, но бояться уже ничего не стоило — Бурнашов производил впечатление патентованного придурка. Редькин не ошибся: только полный кретин мог так сразу раскрывать свои карты.
— Мой шеф Эдмонд Меуков владеет правами на издание всех книг Стива Чиньо на территории СНГ. Поэтому мы намерены судиться с издателями пиратских тиражей. Ваш гражданский долг предоставить нам полные сведения об этих людях. Вы же не станете утверждать, что не знакомы с поставщиком книги.
