Крегер отправился поговорить с командованием нарисовавшихся ополченцев. Тард остался у строящихся баррикад. Услышав о каких-то там южных эвалтийцах желающих вернуться к рабовладельческому безумию, осмелившихся восстать против власти артэонов, он был готов, возглавив отряд здешних мужиков, отправиться вместе с ними на юг прямо сейчас в этот Митрен и вырезать всю тамошнюю управленческую верхушку. В работающих по укреплению города ополченцах он видел людей бьющихся за свою свободу, за идеалы разумности и справедливости против безумия как обычно наползающего с юга. Ожидая перекура, собирался обратиться с речью к ним, поддержать и как-то вдохновить их, показать, что они не одни что артэоны их не бросят. И вот был объявлен перерыв, все побросав, дымя артэонскими сигаретами, заедая хот-догами, запивая газировкой доставленной из Армидеи, здешние ополченцы расселись отдыхать. Тард в последний момент все же одумался, отказавшись от произнесения речи. Задетый всей этой сложившейся в Эвалте ситуацией он отправился искать отца.
В главном городском дворце командование ополчения предстало перед магом. Все как он и ожидал. Возглавляет ополчение, конечно же, человек, верховный генерал-губернатор Эвалты, за спиной которого спрятались инструкторы из Армидеи. Армидейские громилы званиями не ниже майоров, сменив золотистый цвет брони на нейтральный стальной, осуществляли непосредственное управление формируемой обороной. Поприветствовав мага здешнее высшее командование в основном представленное артэонами, более конкретно обрисовало ему ситуацию. Армидея терроризируемая безумным чудовищем Таргнера вывела войска вынуждено, все свои силы, сосредоточив на ликвидации вышедшего из-под контроля человека-волка. Мол, претензий к действию армидейского командования быть не может, они все это сделали вынуждено. Но, так или иначе, до восстановления порядка и безопасности в Армидее Эвалта осталась со своими проблемами одна.
Сразу после вывода армидейских войск, ослабления контроля над югом спецслужбы СБК резко активизировались. Все взращенные ими на эвалтийском юге боевики, просто безумная толпа из числа беженцев с дикого юга хронически артэонов ненавидящая, все они резко приступили к решительным действиям. Это не народ южной Эвалты восстал и требует свержения диктата артэонов и независимости, это СБК свели тамошнее общество с ума, руками дураков и безумцев уничтожив всех адекватных людей, вырезав тамошнюю подконтрольную артэонам официальную власть. Это СБК готовят армию юга, руками которой хотят устроить самую настоящую войну, безумную гражданскую бойню. Таким образом, они хотят заставить эвалтийское общество само уничтожить себя. Для того чтобы наглядно показать магу с кем в действительности воюет северное ополчение ему предложили пройти в здешний госпиталь, послушать рассказы выживших очевидцев с окраин успевших столкнуться с восставшими "южанами".
Крегеру в сопровождении пары здешних генералов на пути попался Тард. Отведя отца в сторону, он сообщил, что хочет остаться, влиться в ополчения и дойти до южного Митрена, уничтожить всю эту безумную мразь смеющую сеять хаос в Арвладе. Крегер посмеявшись над ним, велел ему успокоиться и не мелить ерунды. "Безумный ты мой нацист, переживающий за артэонское величие, готовый перерезать всех кто восстал против артэонского порядка, - с улыбкой говорил Крегер. - А ничего что за восставшим югом стоят СБК. А?! Это сами артэоны, разрушают свой же порядок, потому что сейчас им это выгодно. Какое-то там единое разумное артэонское сообщество существует только в глазах таких дурачков как ты" - с улыбкой смотрел на своего заблудившегося сына Крегер. Тард ему, разумеется, не поверил, как обычно видя в нем безумного старика в душе ненавидящего артэонов. Крегер предложил ему вместе прогуляться до госпиталя, все увидеть самому.
В одной из палат лежал погруженный в себя, слабо реагирующий на окружающих выходец с одной из пограничных с южной Эвалтой деревень - мужчина лет сорока, свежевыбритый здешними медбратьями. После каких-то перешептываний со здешним врачом он согласился рассказать двоим гостям свою историю.
- Мы с мужиками, с жителями нашей деревни, женщин отправили в Певенс, а сами остались дома, скот, все нажитое добро защищать, - глядя в одну точку, говорил этот мужчина. - Мы во всех этих разборках между севером и югом участвовать не хотели, только добро бы нажитое сберечь. Вооружились, чем могли и дежурили попеременно. Потом пришли они... Я и все жители моей деревни мы равийцы, ну это народ такой в Южной Половине, там, в озерном краю... Я начал свою жизнь в южных землях, я видел, я знал, что такое война и беззаконие. От этого мы сюда и бежали.
