Батальон армидейских солдат отправился в Страну Волка, в итоге все поумирали, а в армидейской темнице сейчас сидит огромный кровожадный монстр, который только ждет момента, когда обретет свободу. Я получил невероятное наслаждение. Как же это приятно - выигрывать! - не мог нарадоваться Ортопс. - И знаешь это проклятие, человек-волк, оставленный Таргнером как наказание всем смертным, я считаю его своим детищем, моим главным достижением, ведь я причастен к его созданию не меньше чем Таргнер, не меньше чем ты это уж точно. Признаюсь, я не планировал появление этого чудовища. Такое просто нереально спрогнозировать. Я знал, что Таргнер рассвирепеет, что обрушит на вас наказание. Я думал, что это будет какая-нибудь там вечная зима, которая накроет всю Преферию, ну что-то такое, обычное в его стиле, он ведь любит холод. То, что вы разозлите Таргнера настолько, что он создаст огромного неостановимого человека-волка готового уничтожить все живое в нашем мире! - Ортопс не выдержав, рассмеялся. - Такого я себе даже представить не мог. Но все же, между нами, скажем так "для истории", конечно, все это было моим злодейским планом с самого начала! Я как темный гений заранее предвидел появление чудовища и без проблем реализовал свой план. Человек-волк - это мое детище, мой главный удар по артэонам!
Глубокой ночью, среди охваченного пожаром городка, разрушающихся от огня домов, в окружении десятков тел с ранами от Сумеречного Клинка старый маг стоял, опустошенно глядя в никуда, а чудовище Ортопс за его спиной ликовало, наслаждаясь каждым своим словом.
- А ты хоть раз задумывался над тем, что будешь делать дальше? После меня? - маг, не поворачиваясь, поинтересовался у Ортопса.
- Двинусь дальше. Обрету свободу! Для начала выберусь из этой чертовой Преферии.
- Обретешь свободу? Но как, если твоя душа заточена в безумном теле измученном болью, и ничто тебя не спасет из этой жуткой клетки, которой является твое существование. Ты просто не можешь быть свободным, не ведаешь покоя. Не живешь а мучаешься, тщетно пытаясь доказать себе обратное. Я был не просто твоим врагом. Я был твоей целью, смыслом твоего существования на протяжении последних лет. Теперь меня не станет, что ты будешь делать дальше, когда у тебя больше не будет цели? То неконтролируемое внутреннее зло, что ты сосредотачивал на мне, в бездействии обернется против тебя. Эта свобода станет для тебя темной пустотой заполненной собственной болью и расчлененными телами случайных жертв - последствий этих твоих тщетных попыток перенаправить свое безумие на кого-нибудь другого, лишь бы себя немощного и жалкого от своего же зла спасти. Ты замкнут в круговороте ужаса и страданий, из которого не выбраться. Разве можно назвать твое положение победой?
- Все это время мне приходилось мучить себя вместо окружающих. Бесконечная боль и ничего постороннего - вот чем было наше перемирие для меня. Эти рамки, в которые ты меня загнал. Я чувствовал, что уже не могу так больше. И теперь, наконец, я вновь свободен. Теперь снова свободно могу удовлетворять себя. Я счастлив как никогда, - своим безжизненным мертвым голосом громко и четко говорил Ортопс, медленно глубоко вдыхая и от предвкушения чего-то прекрасного (в его понимании) сладостно закрывая глаза. - Ты говоришь, что я остался один на один со своим безумием? Нет, я от него спасся.
- Признаться честно, где-то внутри я думал, что тебя можно спасти, что в тебе еще есть что-то светлое. Но нет, ты уже давно не человек.
- Я никогда им и не был.
- Значит, наш поединок закончен, ты победил, - уже с какой-то легкостью признал Фросрей, Ортопс не сводя с него своего безумного злобного взгляда, зааплодировал этим словам. - Да, как-то глупо все получилось, глупо для меня. Раз уж для меня все кончено, и делать мне на этом свете больше нечего, то, что мне мешает снова причинить тебе боль? Напоследок? - Фросрей демонстративно блеснув лезвием своего клинка, растворился, перейдя в сумеречное пространство.
Ликование быстро испарилось, сменившись неподдельным ужасом на лице Ортопса. Оглядываясь по сторонам, не зная, откуда ждать удара, он попятился назад. С явным нежеланием и даже страхом схватившись обеими руками за углубление в районе груди, дернув со всех сил, разломав покров своего красного стекла осыпавшегося осколками, он взвыл от боли. Из трещины в груди вырвалось облако красной газообразной материи, обвившее его, в то время как покрывающие тело наросты похожие на красное стекло стали увеличиваться в размерах поглотив его целиком. Он превратился во что-то жуткое красное и на первый взгляд бесформенное.
