Банальная, отупляющая работа. Но, учитывая его обстоятельства, это лучшее, что он мог найти. Немногие компании хотели нанимать Логана после проверки анкетных данных.
Как только он, страдая от похмелья, заставил себя встать с постели, то прямиком направился в свой любимый бар. Логан чувствовал себя словно в пустыне: в горле пересохло, перед глазами все плыло.
Он всегда мог выпить дома — и часто так и делал, — но в посиделках в баре было что-то вроде последней хрупкой нити, связывающей его с человечеством.
Он еще не готов разорвать ее окончательно.
Логан повернулся к бару, но остался стоять полубоком к двери, лицом к остальной части зала, чтобы видеть всех присутствующих. Обычные завсегдатаи; несколько бизнесменов, убивающих время перед очередным собранием совета директоров или вылетом. Никаких угроз.
Он увидел свое отражение в зеркале за барной стойкой — темные глаза скрывались под нависшими веками, а под ними залегли глубокие тени.
Без своей обычной маски в виде беззаботной улыбки Логан походил на привидение.
Он отвернулся, опрокинул бутылку «Короны» и выпил половину пива одним махом.
Сосредоточил свое внимание на основных моментах игры «Марлинс», болтая с барменом Хулио де ла Пене о своем последнем проекте: «Шевроле Камаро» 1968 года, который Логан восстанавливал и перекрашивал в ярко-зеленый цвет в своем гараже.
Рядом с ним Уолтер Бартон — злобный, брюзгливый тип с кольцом седых волос, окаймляющих бледную, испещренную возрастными пятнами кожу, — начал перечислять свои претензии к бывшей жене.
Обычная июльская среда в Майми: зашкаливающая влажность и гигантские изматывающие пробки на дорогах.
Хотя сегодня Логан пришел раньше, чем обычно, он легко влился в привычный ритм. Ритм, который он начал ценить и даже любить.
По крайней мере, с той толикой радости, на которую еще был способен.
Сначала он не обратил внимания на новости. Все плохо… да какая разница?
Они привлекли его, только когда семидесятилетний Уолтер остановился на середине проклятия и поднял глаза к экрану. А Хулио пролил белый ром мимо бокала с мохито, который готовил, и жидкость брызнула ему на руки.
— Что, черт возьми, это такое? — прорычал Уолтер своим хриплым голосом курильщика. Он поднял «Бад Лайт» за горлышко и сделал несколько неровных глотков, после чего закусил губу и ткнул бутылкой в плоский экран.
— Такого не было с тысяча девятьсот сорок… — Хулио замолчал, так и держа бутылку в руках, даже не потрудившись вытереть руки.
Его отливающие сединой волосы блестели в свете барных ламп, подчеркивая напряженные контуры рта. В свои пятьдесят с небольшим лет Хулио легко улыбался, его открытое, искреннее лицо сохраняло молодость, но сейчас он выглядел так, будто постарел на десяток лет буквально в последние шестьдесят секунд.
— У меня такое чувство, что дальше будет только хуже, гораздо хуже. — Логана затошнило, неконтролируемый страх подступил к горлу, впиваясь в самые глубины сознания. Он хорошо знал это чувство. И он его ненавидел. Именно от страха он отчаянно пытался избавиться большую часть последних четырех лет.
Он отхлебнул пива из бутылки. Чтобы пережить этот день, ему явно не хватало алкоголя.
— Это, наверное, ИГИЛ! — воскликнула женщина лет сорока, сидевшая в конце бара.
— Или Россия, — прохрипел Уолтер. — Эти коммунистические ублюдки ненавидят нас с тех пор, как…
— Эй, погоди. Давай не будем делать поспешных выводов, — притормозил его Хулио, вытирая руки полотенцем, но сам выглядел потрясенным. Он потянулся к золотому крестику на цепочке у себя на шее.
Затем в новостях сообщили о третьей бомбе. После этого уже никто ничего не говорил.
Они в гробовом молчании смотрели, как взрыв заполняет экран. Все эти люди — десятки тысяч, сотни тысяч — погибли в одно мгновение. Сколько еще тысяч человек серьезно пострадали посреди этого опустошения? Как больницы и службы спасения могли справиться с таким количеством погибших и раненых?
Больницы будут перегружены. И это не одна бомба, а две. Три, если считать ту, которую полиции Чикаго удалось обезвредить.
Бомб будет больше. Логан почему-то не сомневался в этом.
Выпивка в его желудке превратилась в кислоту. Адреналин леденил кровь.
— Нам нужно уходить, — мрачно сказал он.
Но никто его не услышал. Посетители бара были прикованы к новостям, слишком оцепеневшие и потрясенные, чтобы реагировать.
Логан заставил себя встать. Ему отчаянно хотелось утопить себя в виски, пока разум не помутится настолько, что он не вспомнит даже собственного имени, не говоря уже о том, что сотни тысяч людей умерли — умирают — в этот самый миг.
В то же время инстинкт самосохранения, от которого он так и не смог избавиться, как ни старался, требовал немедленных действий.
По крайней мере, у него с собой верный «Глок-43» в потайной кобуре на пояснице.
Хотя какой прок от пистолета против бомбы.
В любом случае лучше уехать, убраться из города на несколько дней, пока не минует опасность.
Сейчас ни один крупный город в Америке нельзя считать безопасным.
