Список Халтурина, как список Шиндлера, давался слезами и кровью.
Оставить за воротами старых мастеров у Жени тоже рука не поднималась. Не поднималась рука и на молодых. Что они будут делать? Чем заниматься? В небольшом городе фарфоро-фаянсовый завод – одно из крупнейших предприятий. Многодетные семьи и династии заводские – куда им деваться? На улицу? В неоплаченный отпуск?
Женька не представляла, за что взялась. Когда список был окончен, у нее болело все внутри.
А когда она услышала от Халтурина, что надо еще «подсократить», вышла из кабинета директора убитая его равнодушием.
– Евгения Станиславовна, я вас понимаю, – убеждал Женю Халтурин, спустя минуту, – просто по-другому не получится. Верьте мне. Если сейчас мы все сделаем правильно, через год все будет лучше, чем было. Если струсим – ничего не будет.
«MBI в первую очередь, – добавил он про себя. – Если провалю этот проект, мне везде дорога будет заказана».
Сказать по правде, Евгений меньше всего думал о людях. Да, живые, да, жалко. Но, как говорится, ничего личного…
В конце концов, для них все и делается. Просто так случилось, что личные цели Халтурина сошлись с общественными на этом фарфоровом предприятии. Настроение портила недоверчивая и упрямая кадровичка. Устроила представление: обмороки, слезы, вздохи по поводу специалистов.
– С кем же вы останетесь? – билась Женя, пытаясь достучаться до Халтурина. – Кто же будет делать «сервизы для царской семьи», если вы уволите лучших?
– Лучшие потребуют зарплату министра. Мы спасаем предприятие, а не сопли вытираем.
– Вам нужны профи с запросами учеников?
– Вы абсолютно верно подметили! Именно такие мне и нужны.
– Пригласите китайцев или албанцев.
– Понадобится – пригласим.
– Да поймите, – неожиданно для себя заводилась Женя, – никто не будет ждать, пока завод заработает. Разбегутся люди, где искать будете?
– Не преувеличивайте. Свято место пусто не бывает, – цинично заявлял Халтурин, – придут другие.
Недельная война закончилась Женькиной капитуляцией.
Единственное, с чем Женька была полностью согласна – с необходимостью самым беспощадным образом освободиться от прогульщиков и пьяниц. Пришлось поохотиться, чтобы подловить каждого на неоднократном нарушении – хоть какая-то экономия для завода.
Женя даже не заметила, как заразилась идеей кризис-менеджера. А вдруг у него на самом деле получится сберечь их посудную лавку?
Что-то такое было в Халтурине, что не оставляло равнодушным. Да, он смотрел сквозь людей, куда-то мимо, но уже больше месяца работал, как каторжный, без выходных, приходил первым и уходил последним, другие и для себя так не стараются.
Однажды Женя поймала себя на том, что думает об управляющем совсем как о человеке: «Интересно, он живет один? Отсутствие печати в паспорте ничего не значит, наверное, есть какая-то женщина, которая готовит Халтурину, убирает, стирает? Иначе его надолго не хватит».
…Халтурин как раз меньше всего беспокоился о бытовых проблемах.
После драки возле гостиницы Жека переехал на съемную квартиру и купил машину – подержанную, но в хорошем состоянии, с небольшим пробегом «Ниву», которой не страшны были весенняя распутица и снежные заносы.
Раз в неделю, в воскресенье, Халтурин отправлялся на рынок, покупал вырезку, разделывал на порции и замораживал.
«Ничего, парное мясо будет в Англии», – обещал он себе. Утром, перед работой, перекладывал порцию из морозильника в нижнее отделение холодильника (мясо не любит быстрой разморозки) и уезжал на завод.
Вечером оттаявший кусок отбивал, солил, перчил и бросал на сковороду. Иногда лучком приправлял.
Грязное белье Евгений аккуратно засовывал под ванную, постельное и полотенца каждую неделю покупал новые. Пока под ванной еще было место…Хватало забот с рубашками, трусами и носками – неглаженые вещи ворохом лежали на гладильной доске. Евгений гладил одну рубашку, надевал, остальные ждали своего часа и превращались в сухари.
Никакого алкоголя в доме не было: Халтурин был принципиальным трезвенником.
В ресторанах, где, как правило, за сытой беседой решались судьбы, он пил воду.
На первом курсе института Жека мог оттянуться пивком.
Как-то по чистой случайности в руки зеленому студенту попал фильм с лекцией профессора Жданова, и, ошеломленный удручающими фактами, Халтурин решил: все, пока не родит ребенка – ни капли спиртного. С ребенком затянулось, зато получилась маленькая репетиция характера.
Напряжение Жека снимал на тренажерах, в бассейне и верхом на «Ямахе». Теперь, когда ездить на мотоцикле стало холодно, Жека гонял на «Ниве». Быстрая езда успокаивала Халтурина. Дорога на завод обычно была свободна, и Халтурин разгонял «Ниву» до предела, вспоминая гонки внедорожников, в которых он принимал участие еще в студенчестве.
В период сумасшедшей любви к чужой жене, когда Халтурин по всем признакам нуждался в госпитализации, мама упросила сына найти способ уехать из Москвы хотя бы на время. Способ нашелся.
