– Я-то? – Энджи вроде как даже глазками сверкнула, но тут комендант повел себя на удивление собранно и целеустремленно. Он шагнул мимо меня к двери, взял ниндзю за плечо и вытурил в коридор, после чего ухватил внешнюю дверь и ее захлопнул, оградившись вместе со мной от внешнего мира. Ой, чо будет. Бить станет? Аккуратно, но сильно? А за что? Поймите меня правильно, я глубоко уважаю старших, и власть, и добрые намерения, и драться не умею… ну да, по сравнению с фоном не умею почти вообще, но этого почти вообще неумения хватит, чтобы переломать пожилому Деннису все до одной кости, даже не рассыпав при этом дареные коробочки. И, скорее всего, именно это случится буквально помимо моей воли, если он попробует вести себя опрометчиво. Рефлекс такой – бей или беги. Я бы и убежал с наилучшими пожеланиями, но тут некуда.
– Они пришли втроем, – сказал комендант неожиданно мягким, проникновенным голосом. – Три девицы, сбежавшие из Нью-Йорка. Там такое творилось, что я до сих пор… верить-то верю. Вот представить, к счастью, не могу. Энджела, София и Лорен. Это было зимой, народ до сих пор удивляется, как добрались. Они по пути такого навидались, что при том, старом режиме их в психиатрии наблюдали бы до сих пор. Они прорвались, прижились тут у нас. Я вроде как взял за них ответственность и пытаюсь хоть как-то заботиться. Отец из меня дерьмовый, как показала жизнь, но может, я чего-то стою как начальник… не мне судить. Я считаю своим долгом их защищать. Не столько от людей – люди тут по большей части хорошие, мы пока не настолько сдурели, чтобы плохих принимать у себя же под боком. Скорее от лишних, как это говорит наш доктор, нагрузок на психику.
Деннис перевел дух. Слова из него лезли с большим трудом, словно где-то внутри сцепляясь и путаясь разлапистыми аффиксами.
– Я не против, если ты заберешь девчонку. Она та еще заноза в заднице и из них всех самая крепкая на излом, и тут ей тесно, как если бы ее в домике для Барби заперли. Но боюсь я, что тебя не сегодня-завтра какая-нибудь гадина сожрет, и ее кишками забрызгает. ОПЯТЬ. И я не знаю, сколько таких раз она еще переживет, отшучиваясь, а когда возьмет пистолет, как третья их подружка, и… Понимаешь, о чем я?
– Думаю, да, – ответил я без раздумий и помимо воли добавил. – Сэр.
Черт. Старый долдон, оказывается, тот еще человек. Со всеми нужными буквами. А я, как мудак, уже начал было примериваться, куда его пнуть для начала. Иногда сам себе так противен, что хоть иди с фоном позадирайся.
– Это хорошо. Очень хорошо, потому что я сам от натуги с мысли сбился.
– Ничего, мысль донесена. Знаешь, даже удивительно, что ты себя считаешь дерьмовым отцом. Мой, заботясь о моем душевном здоровье, советовал что-то вроде «Глотку лучше резать сзади, чтобы в глаза не заглядывать».
Деннис фыркнул.
– Таков мир жестокой конкуренции. Каким бы дерьмовым отцом ты ни был, всегда кто-то да обскачет.
В дверь осторожно царапнулись.
– Босс? – в голосе Энджи прозвучало чересчур наигранное беспокойство. – Вы там как? Не пукнули с натуги? А то вытяжка уже сто лет не работает.
– А знаешь что, забирай, – раздухарился комендант от такой заботы. – Психика у нее покрепче, чем у большинства взрослых мужиков, да вряд ли тебя сожрут первым.
– Эй-эй! – Энджи забарабанила в дверь энергичнее. – Хорош там меня распродавать! По крайней мере, не таким тоном! Вы хоть махр мне выбейте!
– Я тебе щаз пыль из задницы выбью! – рявкнул Деннис, и натиск вмиг оборвался под испуганное ойкание. – Видал? Заранее сочувствую тому, кого она будет изводить следующим. Никакого уважения!
Странный он все-таки. Можно подумать, уважение – это почтительное молчание и глубокие реверансы. Как бы не так. В наших кругах уважение безошибочно определяется по тому, как человека подкалывают. Пока не заслужишь глубокого личного одобрения, никто на тебя и самой бородатой шуточки не потратит. И если тут применима подобная система мер, то нахальная девица перед ним прямо-таки благоговеет.
Впрочем, в чужой монастырь со своим уставом не ходят. По меркам дядечки, всю жизнь перебивавшегося от смены до рапорта, подобную модель поведения можно и впрямь счесть вызывающей. Тем больше оснований их друг от друга освободить, пока умилительные перепалки не превратились в дуэль на ратушной площади.
Деннис мощным толчком выпихнул дверь из рамы, и Энджи немедленно сунулась в едва появившуюся щель. Сдается мне, она сознательно переигрывает. То ли изучает босса на предмет определения порога терпимости, то ли сознательно его доводит до белого каления, чтобы и впрямь отпустил. Чтоб их, эти проблемы дерьмовых отцов и гиперактивных детей.
– Должна заметить, босс, вы в том возрасте, когда упоминание пыли из задницы проходит по разряду самоиронии.
– Цыц! – рыкнул на нее комендант. – Думала, я буду тут играть строгого папочку?
– Ну, вроде пока играли.
На это Деннис не придумал сразу, что сказать, зато злобно запыхтел и, протолкавшись к выходу, покинул камеру. За дверью остановился, сурово глянул на меня. Я со вздохом вышел следом, и комендант принялся звенеть ключами, запирая решетку.
