— Вот вернешься сейчас во дворец и все выяснишь, — с ласковой улыбкой сказал принц. — Я тебе о многом расскажу. За время твоего отсутствия столько всего произошло, причем не только плохое или печальное.
— Ты считаешь, что я должен жить во дворце? — спросил шейх.
— А где же еще должен жить наследник престола? — все так же добродушно отозвался принц, разводя руками. — В пустыне? Это абсурд! Поверь мне, мой любимый брат, мне просто больно смотреть на то, как жестоко и несправедливо обходится с тобой судьба. Но эту черную страницу в твоей, а соответственно, и в моей жизни нужно скорее перевернуть. Возвращайся, и мы забудем весь этот многолетний кошмар!
— Ты ведь понимаешь, брат, что я никогда бы не повел свои войска на столицу…
Принц с улыбкой смотрел на младшего брата. Конечно же, он мог бы ответить на это: «Этот поход стал бы твоим последним боем — шансов победить у тебя никогда не было» — однако сказал:
— Конечно, понимаю! Ты не смог бы выстрелить ни в меня, ни в Абдаллаха. Ведь ты совсем не такой человек, каким стараются представить тебя наши недоброжелатели. И кому, как не мне, знать это!
— Вот именно! — Шейх старался выглядеть взволнованным. — Я совсем не хочу воевать, но…
— Возвращайся, брат! — убеждал принц, пристально глядя ему в глаза. — В столице страны, которая в ближайшие годы должна будет войти в Евросоюз, жить гораздо удобнее, чем в крепости посреди пустыни. Ты заслуживаешь гораздо большего. Настоящее и будущее Магрибии в наших руках, и мы должны сделать все для того, чтобы наша родина стала страной, которой бы завидовали соседи…
— Хорошо, — шейх был готов к такому разговору. — Тогда я выскажу свое мнение. Ведь ты хочешь его услышать, дорогой брат?
— Конечно! Для этого мы здесь и собрались. Кому, как не нам, говорить правду друг другу?
— Так вот, я со своей стороны так вижу эту ситуацию: я возвращаюсь в столицу, и в тот же день объявляется о прекращении деятельности «Фронта Освобождения Сахары». Тогда же состоится заседание парламента Сахарской Народной Республики, который заявит о добровольном вхождении в состав Княжества Магрибия и о самороспуске.
— И в тот же самый день состоится церемония твоего вступления в должность премьер-министра, — сказал принц.
— И моя инаугурация как нового принца! — Шейх повернулся лицом к брату и сказал это, глядя ему прямо в глаза. Принц, казалось, не ожидал подобных слов.
— Погоди, брат, — принц Насир тяжело вздохнул. Потом внимательно посмотрел на шейха. — Сейчас я отвечу тебе. Хорошо, я скажу тебе свое слово. Но и ты сначала должен ответить мне на один вопрос.
— Какие могут быть проблемы? — Лицо шейха Джалиля выражало только открытость и искренность. — Спрашивай! Мне нечего от тебя скрывать!
— Ты хочешь стать принцем? Я знаю, ты всегда этого хотел…
— Конечно! Только поэтому когда-то ярость затмила мой разум, и я объявил войну своему собственному брату! Другой причины быть не могло.
— Дай же мне сказать, брат, — принц снова вздохнул. И продолжил после паузы:
— Совсем недавно случилась очень неприятная история с похищением российских гонщиков, — принц предостерегающе приподнял руку, не давая шейху возразить себе. — Для меня, как главы государства, это происшествие очень и очень неприятно. Я, конечно же, уверен, что ни ты, ни твои люди не могут быть причастны к этому. Но все же…
Шейх молчал, глядя на старшего брата. Тот тоже не торопился высказываться, о чем-то размышляя. Затем снова начал говорить:
— Ты должен поклясться, брат. Поклянись сейчас же, что на твоих руках и на руках твоих людей нет крови пропавших русских.
— Брат! Как ты мог такое подумать! — обратился шейх к принцу, но тот смотрел на него, уже не улыбаясь. — Клянусь! Клянусь, что эти люди, если они умерли или умрут… Если они и погибнут, то это будет только тогда, когда этого пожелает Аллах! Никто из моих людей не пролил и никогда не прольет их крови. Клянусь тебе в этом пророком Мухаммедом и самим Аллахом! Я говорю чистую правду!
— Ну что ж… — принц Насир тяжело вздохнул, видно было, что разговор давался ему нелегко. — Тогда я тоже поклянусь, что в тот же день, когда ты вернешься в нашу столицу, наш верховный муфтий назовет имя еще одного принца Магрибии. Почему бы в нашей стране не быть сразу двум принцам? Я не вижу никаких препятствий для этого. Вполне возможно, что наша страна станет королевством… Короче, мы с тобой все это еще обсудим. О главном мы договорились. Прощай, брат. Вернее, до свидания — мы встретимся уже в день инаугурации.
— Прощай!
Братья обнялись и разошлись в разные стороны. Принц Насир возвращался к своему кортежу уже не так бодро и уверенно, как отходил от него. В его душе не было особенной радости после увиденного и услышанного — он понимал, что прощание с братом было далеко не таким искренним, как начало встречи. «Да, жизнь в пустыне и многолетняя война сильно изменили моего брата. Ничего, после того, как он вернется во дворец, он снова станет прежним — моим любимым братишкой Джалилем. Время лечит и не такие раны. Все встанет на свое место, главное, что теперь все плохое заканчивается».
