Точки притяжения полностью

– Нет же. Здесь. В принципе. В компании. Дела хорошо идут. Штат постоянно расширяют. Я здесь работаю уже давно, но, кстати, всё ещё помню, кто когда пришёл. Если продолжат расширяться, то тогда уже начну путаться.

– А сколько ты здесь работаешь?

– Шестой год пошёл. Ты же кого-нибудь знаешь уже? Давай, потестируй меня.

– Девочки.

– Эти подружки пришли одновременно. Примерно два года назад.

– Амир.

– Примерно год назад. Ты же Таню знаешь, да?

– Только по имени.

– Неважно. Она пришла недавно. Месяца два-три назад.

– Я знаю Макса.

– Он здесь уже года три. Ты же знаешь, что он сын нашего Марка?

– Да, знаю.

– Не похож, да? Ой! Ну ты ешь аккуратнее! Тебе помочь?

Кира подавилась так внезапно и начала так сильно кашлять, что большинство сидящих неподалёку людей тревожно обернулись на неё. Руками показав Тине, что к ней не нужно было подходить, она, окончательно откашлявшись и выпив воды, тут же поняла, что больше не сможет продолжать диалог в такой же лёгкой и будничной манере, как и ранее: она впала в такое оцепенение, что могла отвечать Тине только односложными словами. До конца перерыва она выглядела удручённой и рассеянной: её придавила настолько тяжёлая глыба стыда за свой неуместный комментарий при знакомстве с Максом, что она с облегчением подумала о том, что он был в отпуске – она бы не смогла смотреть ему в глаза и, скорее всего, начала бы его избегать.

Вчерашнее оживление мучительного стыда настолько испортило Кире настроение, что сегодня утром оно, несмотря на освежённое сном сознание, осталось таким же скверным и, подпитавшись отдыхом, начало теребить её с новой силой. Кира была настолько подавлена, что, выйдя утром из лифта на двадцатом этаже и зайдя в широкий коридор между лифт-холлом и их открытым офисом, не сразу услышала, что кто-то звал её по имени.

– Кира! Не проснулась, что ли?

Это была Тина, которая шла настолько быстро, насколько ей позволяли высокие каблуки её туфель.

– Ой. Извини. Наверное, правда не выспалась. Привет.

– Как настроение с утра?

– Да так… Иногда бывает лучше.

– А я только что в лифте все двадцать этажей терпела женщину, от которой так разило табаком, что я сомневалась, что доеду. Ты куришь?

– Нет.

– И правильно. Я тоже не курю.

– Я, правда, знаю, где курилка, – с лёгкой улыбкой добавила Кира, боясь показаться слишком сухой: она не любила демонстрировать другим своё плохое нестроение.

– Ты имеешь в виду крышу?

– Да.

– Ты же знаешь, что там не только курилка?

Кира внимательно посмотрела на свою начальницу и пару раз непонимающе хлопнула веками.

– Правда?

– Курилка – по центру. По бокам там очень даже неплохо: столики и все дела.

Во второй половине дня Кира, следуя установившейся привычке, купила в торговом автомате коробочку сока. Доехав до последнего этажа, она пошла исследовать крышу. Открыв тяжёлую металлическую дверь и отмахнувшись от накинувшегося на неё потока дыма, она сразу же свернула налево и вышла к боковой части крыши, которая тоже была обтянута высокой сеткой, но по которой, преимущественно у самой сетки, были расставлены столы и стулья. Выбрав место так, чтобы любоваться наиболее удачным видом на город, Кира открыла сок и приготовилась освобождать голову от наседающих мыслей – они донимали её настолько навязчиво, что ей захотелось попробовать медитацию. Глубоко вздохнув и сконцентрировавшись на уходящих вдаль зданиях, она услышала стук каблуков, который с каждым шагом становился всё отчётливее. Повернув голову, она увидела Таню, которая уже успела дойти до её столика и стояла, скрестив на груди руки и перенеся вес на одну ногу.

– Привет.

Кира хотела спросить «Чем обязана снисхождением?», но, ещё раз попеняв себя за плохое настроение, ответила:

– Привет.

– Как мы с тобой недавно столкнулись, да?

В голосе Тани чувствовалась лёгкая мягкость, как будто бы она была заинтересована в продолжении этого диалога и не хотела отпугивать собеседницу своей обычной холодностью.

– Не говори.

Таня, не спросив разрешения, села напротив.

– Помнишь, я тебя спрашивала, как тебе здесь?

Кира почувствовала сильное желание отпарировать колким «я удивлена, что ты помнишь», но, не поняв, откуда в ней было столько неприязни по отношению к Тане и решив, что ответ крылся в её манерах, снова попеняла себя за вырывающееся наружу дурное расположение духа и сказала:

– Помню, конечно.

– Я тогда спрашивала про крышу. А сейчас спрошу про место в целом: как тебе здесь?

– Хорошо, – сухо ответила Кира: помимо дурного расположения духа её дружелюбию препятствовала предвзятость по отношению к собеседнице – ей казалось, что за этой безупречной внешностью скрывались презрение и язвительность.

– Успела с кем-нибудь сойтись?

– Да. С Тиной.

– М. С Тиной, – повторила Таня и на миг приподняла брови: в искреннем ли одобрении или с едкой насмешкой, Кира так и не смогла понять.

Таня быстро встала из-за стола: Кира впервые увидела, как она делала что-либо без своей привычной неторопливости.