В какой момент он понял, что все это всерьез — Тим не помнил. Поначалу, когда он увидел Ксюшу в ресторане — он охренел. Он никогда не видел ее такой. Невероятно красивой, дико привлекательной, сумасшедше сексуальной. В такой одежде, которую она никогда не носила. На Ксюшу хотелось любоваться, истекая слюной. И, одновременно, Тим едва сдерживал желание стянуть пиджак и накинуть его ей на плечи. Никто, кроме него, не имеет права на все это пялиться! Это его жена. И вся эта красота — только его.
А потом началась какая-то странная, совершенно непонятная игра в незнакомцев. Ксюша зачем-то делала вид, что она не знает его. Зачем-то представилась своим именем по паспорту, которое не любила. А он зачем-то поддержал эту игру. Потому что любил Ксюшу и всегда делал все, что она хочет, если не противоречило его внутренним принципам и не переходило его внутренние границы. Такое происходило очень редко. И вот сейчас Тимофей включился в эту игру в незнакомцев, потому что этого хотела Ксюша. Хотя внутренне сразу напрягся, потому что не понимал, зачем это. И потому что Ксюша была такой, какой он ее никогда не видел. Потому что она выглядела так, как никогда не выглядела. И это что-то значит. Как будто у нее что-то случилось.
Наверное, поверил, когда она его поцеловала. И его мгновенно сорвало. Тимофей голодный. По ее телу голодный. Близости у них не было уже несколько недель. Нет, Тим считал код Ксюшиной давальной пижамы. Но не стал проявлять инициативы. После той истории с Вероникой и всего, что за этим последовало, в нем что-то изменилось. Наверное, он дошел до края. Или это гордость очухалась. Или еще что-то. Но подачек ему больше не нужно.
Поцелуй в машине не был подачкой. Это было похоже… похоже… Ни на что не похоже! Ксюша поцеловала его сама, первая. Целовала так, будто хотела. Будто нуждалась. Будто о чем-то просила. Только от этого уже срывало голову. А когда Ксюша положила руку ему на бедро… Когда двинула выше… Первая мысль — дернуть ручник, врубить аварийку, и гори оно все синим пламенем! Все мысли утекли туда, где были ее пальцы. Опомнился Тимофей каким-то чудом. У них есть уютный чистый дом, там есть огромная кровать. И на этой кровати можно много чего сделать, что в машине не получится!
И все же до дома он не дотерпел, снова сорвался, уже в припаркованном автомобиле. А Ксюша ему отдалась. Именно это слово вспыхнуло в голове. Отдалась, открыла губы, позволяла ему все, рвано дышала и тихонько постанывала. И Тим чувствовал, как дрожат ее пальцы, которыми она гладила его шею и затылок.
Все, к черту, домой, в кровать!
Или он излишне оптимистичен?..
И все же игра не доиграна до конца. Ксюше надо еще немного побыть в этой маске незнакомки, прикрыться ею. Потому что пока это все срабатывает. Срабатывает даже круче, чем она думала.
Его пиджак скользнул с ее плеч.
— У тебя симпатичная квартира. Здесь очень уютно.
Потому что эту квартиру выбирали они вместе. И обставляла ее Ксюша большей частью по своему вкусу. Впрочем, Тиму все нравилось в их доме.
— Угостишь вином?
Ну, есть же у них дома вино? Точно где-то было.
Тим смотрел на нее абсолютно нечитаемым взглядом. Но вспухшие губы говорили сами за себя. После паузы он кивнул.
Вино дома оказалось. Но оно почему-то уже не помогало. А вот Тим выпил свой бокал залпом.
— Включишь музыку?
Он снова кивнул после паузы. И, когда зазвучала инструментальная музыка, положил руку ей на талию.
Когда-то давно, когда они были еще студентами, Ксюша подшучивала над тем, что Тим не умеет танцевать. Теперь ей казалось, что она готова так вечно двигаться в его руках, прижавшись к его щеке виском.
А у Тима были, похоже, другие планы. Повернул голову, наклонил. Поцелуй. Третий за сегодняшний день. В первый раз Ксюша поцеловала Тимофея. Второй раз — он ее. В третьем они потонули оба.
К черту маски. К черту игры. Это я, я, слышишь?! Я, твоя жена. Я до смерти боюсь потерять тебя. Я умираю от твоих поцелуев. Я хочу с тобой, сейчас, всего и сразу.
И что-то окончательно сорвалось в ней. От поцелуев Тима, от смелых касаний его губ и языка, от того, как сжимались пальцы на ее талии. Сорвалось и понеслось, унося и снося все, и оставляя только одно. Желание. Потребность. Жажду.
Тим это почувствовал. Хрипло выдохнул что-то ей в губы. Задрал подол платья, провел дрожащей ладонью, сжал. Но ее уносило еще дальше. И какого-то черта вспомнились слова из той переписки. Нет уж. Нет. Я тебе никому не отдам. Даже виртуально. Даже понарошку.
Не смей даже думать туда. Потому что ты мой. Ты же мой, да?
Ты мой весь-весь. Вот здесь, где я расстегиваю маленькие пуговицы и касаюсь губами чуть влажной кожи. Здесь, где холод пряжки ремня. Где никак не хочет расстегиваться туго натянутая молния. Ну же, помоги мне, выдохни, втяни живот. Кажется, я делаю это в первый раз. В смысле, расстегиваю на тебе штаны. И не останавливай меня. Я этого хочу.
Есть вещи, о которых ты даже никогда и не думал. Не мечтал. Или мечтал когда-то очень давно. Или не по-настоящему. А тут оно вдруг случается, а ты к этому вообще ни хрена не готов.