– Да, задумывалась. Ты пригласил меня на выпускной и обманул, – выпалила она. – Мы, как обычно, занимались, потом ты позвал меня в кафе-мороженое и там вдруг спросил, иду ли я на ваш выпускной. Я не собиралась, не с кем было. И ты тогда сказал, если я хочу, то могу пойти с тобой.
Тут Джек вспомнил. Незадолго до этого благодаря ему команда выиграла чемпионат, будущее открывало блистательные перспективы, он был в приподнятом настроении и захотел сделать приятное для Уиллоу, которой оставалось учиться и, как она сама говорила, прозябать в их городишке еще два года. Вот и пригласил…
– Ты решила, что я тебя обманул? Не помню, – проговорил он, отворачиваясь и вытирая губы салфеткой.
Это не она решила. Так все и было. Она разоделась в пух и прах, даже прическу сделала. А он просто не пришел. Уиллоу помотала головой, положила салфетку на стол и встала:
– Ладно, не важно. Мне нужно в дамскую комнату.
Глядя ей вслед, он силился вспомнить те дни. Джек никогда не придавал школьным годам особого значения. Это был просто один – и не самый яркий – из этапов его жизненного пути.
И вдруг память прояснилась: он заходил к Уиллоу за пару дней до выпускного договориться о точном времени встречи, но дверь открыла ее мать. Она, разумеется, его знала: тогда Джек уже стал местной знаменитостью, о нем много писали в городских газетах. Миссис Стид заявила без обиняков, что ее дочь не игрушка, и поинтересовалась его намерениями. Когда стало ясно, что намерения его не простирались дальше выпускного, заявила, что в таком случае с его стороны будет большой любезностью оставить Уиллоу в покое, потому что она влюблена в него. Джек рассудил тогда, что она сама объявит дочери об изменении планов. Видимо, ошибся. А самому ему было неловко поднимать впоследствии эту тему. Да вскоре они и вовсе перестали общаться.
– Прости меня, – сказал он, когда Уиллоу вернулась за стол.
Она покачала головой:
– Я просто ошиблась тогда. Теперь я понимаю, что твое поведение было всего лишь проявлением незрелости характера, а не злого умысла.
– Все равно, это не оправдание. Мне очень жаль, Уиллоу. – По выражению ее глаз он понял, что парой слов здесь не обойтись, и это было в общем-то правильно. Почему он тогда исчез, не предупредив ее? Джек знал почему. В те дни он уже почитал себя величиной, и тон, которым с ним разговаривала миссис Стид, его задел. – Я повел себя как последний кретин. С тех пор все изменилось.
Черты лица Уиллоу смягчились, и Джек увидел, что в глубине души она готова простить его.
– Почему ты не пришел тогда? Что произошло? – спросила она.
– Твоя мать дала мне от ворот поворот. Отчитала меня тогда и сказала, что ты… – Тут он запнулся, не зная, нужно ли ставить Уиллоу в неловкое положение сейчас.
– Когда это ты разговаривал с моей матерью? Что она сказала?
– Я заходил к вам после занятий за пару дней до выпускного, и тебя не оказалось дома. Твоя мама сказала, что ты ко мне неравнодушна и чтобы я не пудрил тебе мозги.
Уиллоу покраснела, и стало очевидно, что все оборачивается опять не в пользу Джека.
– Она просто предупредила, что, если у меня нет на тебя серьезных видов, лучше мне не идти с тобой на выпускной. Ну я и… Понимаешь, ее слова меня задели. Я ведь был школьной знаменитостью. Да родители любой другой девчонки от восторга бы визжали, пригласи я их дочь.
– Значит, ты разозлился и решил отыграться на мне, – сделала вывод Уиллоу.
– Да нет, я просто думал, что мать сама тебя предупредит. И вообще, я уже согласился, что повел себя тогда по-идиотски. Мне очень жаль.
– Мне тоже. Но ты должен понимать, что все эти годы во мне жила обида на тебя.
– Ты… обиделась?
– Нет, я тебя тогда возненавидела. Я желала тебе зла, но ты умудрялся выходить сухим из воды, что бы ни случилось. И все у тебя при любых обстоятельствах было замечательно.
– Так, давай я расплачусь, и пойдем поговорим. Не думай, что мой путь был сплошь устлан розами.
Джек оплатил счет, и они вышли на улицу под медленно кружащийся мягкий снег.
– Пройдемся, если ты не против. Не хочу разговаривать в машине, – предложил он, оценив ее теплый наряд из плотного шерстяного пальто и широкого шарфа.
– Куда пойдем? – спросила Уиллоу.
– Давай побродим вдоль витрин на Пятой авеню. – Это был обычный маршрут для влюбленных на свидании, и Джек с облегчением вздохнул, когда Уиллоу кивнула в знак согласия.
Прохладный ветерок отгонял прочь дурные мысли, не давая жалеть себя и думать о прошлом. Уиллоу видела, что Джек по-настоящему раскаивается в случившемся много лет назад, и чувствовала, что проникается к нему все большим и большим чувством. Он настолько перерос мальчишку, которого она помнила по школе. Уиллоу поняла, что рада шагать сейчас рядом с ним по предрождественским улицам Нью-Йорка.
Она взяла его за руку, и, удивленный, Джек переплел свои пальцы с ее.
– Никогда не могу угадать, как ты поступишь в следующий момент, – признался он.
– Замечательно. Не хочу быть предсказуемой. Думаю, тебе тоже так больше нравится?
