Стивесант ничего ему не ответил. Бэннон взглянул на часы, вынул из кармана мобильный телефон и демонстративно положил его на стол перед собой.
— Вот потому я продолжаю придерживаться своей теории, — заявил он. — Но только теперь я считаю, что оба преступника — ваши ребята. Если сейчас этот телефон зазвонит, и Ричер будет прав, значит, я не ошибся.
В этот момент телефон зазвонил, причем начал наигрывать вариацию на тему известной классической увертюры. В напряженной тишине комнаты она прозвучала особенно нелепо. Бэннон поднял телефон и нажал на кнопку связи. Идиотская мелодия смолкла. Наверное, кто-то спросил в трубку: «Шеф, это вы?», поскольку Бэннон ответил коротким «да», а потом выслушивал говорившего в течение нескольких секунд. Затем он разъединил связь и снова уложил аппарат в карман пиджака.
— Сакраменто? — поинтересовался Стивесант.
— Нет, — покачал головой Бэннон. — Это звонили отсюда. Наши сотрудники обнаружили винтовку.
Оставив Суэйна, троица отправилась в лаборатории ФБР, расположенные в здании Гувера. Там уже собирались специалисты, внешне напоминавшие Суэйна — такие же ученые-теоретики, которых только что вытащили из-за праздничного стола. Одеты они были тоже по-домашнему и, видимо, рассчитывали провести вечер у телевизора, наблюдая за футбольным матчем. Кое-кто из них уже успел выпить по парочке бутылок пива, и это казалось заметным по их внешнему виду. Нигли смутно вспомнила одного из них: когда-то ей приходилось наведываться в лаборатории ФБР для прохождения практики.
— Это «вайме Мк2»? — поинтересовался Бэннон.
— Без сомнения, — тут же отозвался один из экспертов.
— Есть серийный номер?
Но эксперт покачал головой.
— Стравлен при помощи кислоты.
— Можно попробовать как-то восстановить его?
Но эксперт опять покачал головой.
— Нет. Если бы это был чеканный номер, мы могли бы под ним обнаружить поврежденные кристаллы в металле и, вероятно, узнать номер, но дело в том, что «вайме» использует гравировку. Поэтому мы ничего предпринять не сможем.
— Где же эта винтовка сейчас?
— Мы ищем отпечатки пальцев, хотя, кажется, это тоже занятие бесполезное. Флуороскоп нам ничего не дал, равно как и лазер. Оружие тщательно протерли.
— Где вы его нашли?
— На складе, за дверью одной из комнат на третьем этаже.
— Наверное, они и сами прятались там. Выжидали, когда начнется переполох, чтобы скрыться в толпе, охваченной паникой, — заметил Бэннон. — Хладнокровные люди.
— Гильзы обнаружены?
— Ни одной, — покачал головой эксперт. — Скорее всего, они их забрали с собой. Но зато у нас есть все четыре пули. Три сегодняшних повреждены ударами о твердую поверхность, но та, которую нам прислали из Миннесоты, хорошо сохранилась: этому способствовала земля, куда она попала.
Он подошел к столику, где на чистой белой бумаге были выложены четыре пули. Три из них были расплющены. Одна, та, что, не попав в Армстронга, угодила в стену, оставалась чистой. Две другие до сих пор хранили на себе почерневшие брызги от мозга Крозетти и крови Фролих. Остатки плоти пригорели к медным оболочкам, образовав характерные концентрические круги. Эти следы частью деформировались, когда пули, покинув тела, ударились о следующую преграду. О кирпичную кладку, например, как в случае с Фролих, и, очевидно, о стену склада, если говорить о Крозетти. Пуля из Миннесоты выглядела, как новая. Зарывшись в мягкую землю на фермерском дворе, она осталась чистой.
— Принесите винтовку, — потребовал Бэннон.
Ее доставили из лаборатории, и она еще сильно пахла парами суперклея, которыми ее обдували в попытке обнаружить скрытые отпечатки пальцев. Перед Ричером лежало неуклюжее, не впечатляющее оружие, сохранившее черную лаковую заводскую окраску металлических частей. Короткий утолщенный приклад и столь же короткий ствол. Длину оружию придавал лишь глушитель с компенсатором. Винтовка была снабжена мощным оптическим прицелом на цапфах.
— Это другой прицел, — заметил Ричер. — Это же «хенсольдт», а на «вайме» используются прицелы «бушнелл».
— Да, им пришлось немного модифицировать оружие, — согласился один из экспертов. — Мы тоже это сразу заметили и занесли данные в журнал.
— Как модифицировано? На заводе?
Но специалист покачал головой:
— Не думаю. Работа тонкая, но не заводская.
— И что же это может означать? — заинтересовался Бэннон.
— Я еще сам толком не понял, — признался Ричер.
— Наверное, «хенсольдт» лучше, чем «бушнелл»?
— Не совсем так. Они оба хороши. Как, например, «БМВ» и «мерседес» или «кэнон» и «никон».
— Но, может быть, у каждого человека свой вкус в этом отношении?
— Только не у государственного работника, — возразил Ричер. — Ну что бы вы сказали, если бы один из ваших людей, фотографирующих места преступления, вдруг явился к вам и попросил: «Поменяйте мне „никон“, который вы мне выдали, на „кэнон“»?
— Ну, я, наверное, послал бы его ко всем чертям.
