— Что же это?
— Я бы с огромным удовольствием сломал вам обе руки и ушел отсюда, чтобы больше никогда с вами не встречаться. Потому что если бы вы рассказали все это еще в день выборов, Фролих сейчас осталась бы жива.
— Почему же вы промолчали, черт побери? — возмутилась Нигли.
Армстронг грустно мотнул головой. В его глазах заблестели слезы.
— Да потому, что я и представить себе не мог, насколько все это серьезно. В самом деле, я говорю вполне искреннее. Клянусь вам здоровьем собственной дочери. Неужели вы сами не понимаете этого? Я только подумал, что они хотели напомнить мне о неприятном эпизоде из моей жизни, не более того. Я посчитал, что они могли как-то отомстить мне и в чем-то скомпрометировать в отношении моей политической карьеры. Но при этом я ни о чем не волновался, потому что не чувствовал себя виноватым перед ними. По-моему, это понятно. Ну зачем бы еще им понадобилось посылать мне эту сломанную игрушечную биту? С той поры прошло целых тридцать лет. Я вырос, и они тоже стали взрослыми мужчинами. Я научился разумно рассуждать, а потому посчитал, что они тоже — люди разумные. Вот почему мне эта выходка показалась просто неуместной и глупой шуткой. И я не сумел разглядеть в ней опасности. Я говорю это вполне серьезно. Конечно, мне было неприятно видеть эту биту, но я огорчался не более часа, а потом почти забыл о ней. Еще некоторое время мне казалось, что они должны были прислать мне еще какое-нибудь не менее глупое послание, как бы в продолжение и развитие данной темы, но ничего похожего не последовало. По крайней мере, я-то сам ничего об этом не знал. А все потому, что никто ничего мне не рассказывал! И я узнаю обо всем только сейчас! Да и то вы успели сказать, что Стивесант запретил вам говорить об этом. А ведь столько людей пострадало, и кто-то даже погиб! Господи, ну почему же никто не счел нужным ввести меня в курс дела? Я бы ничего не стал скрывать, если бы меня просто попросили обо всем подробно рассказать!
В комнате стало тихо.
— Выходит, что в чем-то вы правы, а в чем-то — нет, — медленно заговорил вице-президент. — Я знал, кто это и за что они меня преследуют, но только я не знал, что они продолжают свою войну против меня. Я знал только самое начало этой истории, потом мне стал известен и ее конец. Что же касается середины, то я оставался в полном неведении. Но как только у приюта началась стрельба, я сразу все понял. Поверьте мне, я тут же догадался, в чем дело. И все равно испытал невероятный шок. Как будто меня громом сразило. Неужели такого продолжения я мог ожидать? Это же просто безумие. Ну, это все равно, как ты ожидаешь получить гнилым помидором в лицо, а в результате получается так, что на тебя летит ядерная ракета. Мне почудилось, что весь мир в эту минуту словно сошел с ума. Вы хотите обвинить меня в том, что все это время я молчал. Хорошо, я принимаю ваши обвинения, но откуда мне было знать, что эти типы пошли дальше со своими угрозами и даже успели перейти к действиям? Как я мог предвидеть подобное безумие?
В комнате снова стало тихо.
— Вот в этом и заключается моя тайна, — кивнул Армстронг. — И я виноват. Но не в том, что совершил какой-то проступок тридцать лет назад, а в том, что не смог предвидеть всех последствий и не предугадал ход развития событий, которые начали очень быстро разворачиваться три недели назад.
Никто ему ничего не ответил.
— Как вы считаете, стоит ли мне теперь рассказать все Стивесанту? — спросил вице-президент Джека.
— Поступайте по своему усмотрению, — пожал плечами Ричер.
Наступила долгая пауза, в течение которой Армстронг-мужчина постепенно исчез, и его место снова занял Армстронг-политик.
— Мне не хочется ему ничего рассказывать, — ему будет неприятно услышать эту историю, да и ничего хорошего мой рассказ уже не принесет. Ведь из-за недопонимания погибли люди, и все из-за того, что мы не обменивались информацией, скрывая ее друг от друга. Ему нужно было просто спросить меня обо всем, и я бы не стал ничего утаивать, — повторил вице-президент.
Ричер понимающе кивнул.
— Оставьте эту проблему нам. Итак, вы знаете нашу тайну, а мы — вашу.
— И теперь мы будем жить счастливо?
— Ну, в любом случае, теперь мы все останемся живы.
— Вы смогли бы описать этих людей? — поинтересовалась Нигли.
— Я их помню, когда они были еще детьми. Самые заурядные мальчишки. Кажется, мои ровесники. Но я хорошо помню только их глаза, полные ненависти.
— Как назывался город?
— Андервуд, штат Орегон, — заговорил Армстронг. — Там до сих пор живет моя мать. Кстати, именно туда я и отправляюсь ровно через час.
— И эти дети родились и жили в тех местах?
Армстронг тревожно взглянул на Ричера.
— Вы ведь говорили, что они вернутся домой и станут выжидать удобного момента.
— Совершенно верно, — кивнул Джек.
— Так вот я теперь и лечу туда.
