Основатели являлись настоящими живыми фанатиками: требовать одеваться в их «храме» только в определённые цвета и брать деньги с неофитов после первого же визита – образцовая самоуверенность. У меня, конечно, нет разряда по сектоведению, но один лишь здравый смысл уже подсказывал, что не стоит напирать так сразу, дабы новичок не сбежал. Мигрень, преследующая пару дней после каждой подобной встречи, так же не особо воодушевляла продолжать ходить туда. А случайно увиденное объявление на бульварном столбе о розыске пропавшего «брата» (вот только искала его не секта, а родная семья), у которого проблема с памятью и ориентацией в пространстве, ещё раз подтвердило то, что решение удрать оттуда при первой же возможности исключительно верное.
Убеждение, будто я хожу по краю пропасти и вот-вот туда упаду, преследовало меня, словно назойливая цыганка на базаре. Несмотря на это каким-то чудом удавалось двигаться дальше. Меня вновь начинали терзать неприятные размышления. А что, если мудрые взрослые не лгали? И быть частью социума со всеми вытекающими и есть истинное предназначение каждого человека, которое приносит неподдельное счастье? А все те, кто попадался на глаза, – унылые неудачники. Или таковыми их делает мой фильтр восприятия? А у них взаправду всё превосходно и славно. Или у меня внутри атрофировалась какая-то железа, ответственная за выработку гормонов удовольствия? Почему даже в ситуации, когда исполняются собственные желания, не получается ощущать удовлетворение? Последнее предположение застряло в уме, словно заноза. Может, истинная причина именно в этом, и моему организму не удаётся самостоятельно вырабатывать дофамины, серотонины и тутти кванти? А раз так, то пришло время брать их у него силой?
Разыскать собутыльников и любителей прочих КЭС-ов (корректоров эмоционального состояния) не составило труда. Даже не так. Последнее время мне было предпочтительней уклоняться от их заманчивых скликаний. Теперь же все до одного предложения рассматривались и обсуждались. «Когда попутный ветер не дует им в корму, они проводят время в угаре и дыму». Данная строчка из одной ироничной песни, собственно, и стала моим (да и их) гимном на весьма продолжительный период. Явно ощущалось возникшее желание наверстать упущенное веселье в более юном возрасте, но уже совсем с другим размахом. В нашем отрочестве взрослые всячески препятствовали подобным устремлениям. Отныне такую возможность они не имели, и потому всё свободное время дня и ночи со всей силы тратилось на разгульный образ жизни. А именно: кутёж, промискуитет и нравственное разложение. Всё это прекрасно сочеталось с прежними нонконформистскими ценностями и взглядами на мир. Возможность жить не так, как большинство, расцвела в полной мере.
Никогда прежде мне не доводилось прилагать так много усилий, чтобы так мало находиться в трезвом состоянии. Наша компашка плотно общалась друг с другом изо дня в день и при этом каждый раз умудрялась находить всё новые и новые темы для разговоров и идеи для забав. И казалось, никому и никогда не сможет это надоесть в принципе. Причиной этому являлись не то алкоголь и стимуляторы, которые лихо снимали эмоциональное напряжение и повседневную скованность; не то места с особой энергетикой, где мы проводили большую часть времени; не то сами люди – бесконечно разные, но объединённые общей идеей. Как вариант, комбинация всего этого и давала столь поразительный эффект. Чем дольше мы сближались, тем явнее ощущалось, насколько сильно наша община отличается от любых других подобных сообществ. Не спорю, у меня не было большой практики подобного времяпрепровождения, а также результатов чьих-нибудь исследований на этот счёт. Зато имелся опыт противостояния немыслимому количеству предрассудков, укоренившихся в общественном сознании. И лишь одного этого было вполне достаточно, чтобы осознать: мы явно портим статистику. Думаю, любой из коммуны дал бы голову приятеля на отсечение, утверждая, что только у нас возможно встретить двух оппонентов за ящиком пива, с пеной изо рта доказывающих друг другу о возможности и невозможности изобрести вечный двигатель. Только наши барышни могут хвастаться друг другу новым маникюром, а через часок-другой выпивать и спорить о том, кто ближе к моменту умерщвления собственного эго. Только у нас заядлый автомобилист и начинающая шахматистка способны увлечённо рассуждать о слабых местах капитализма и рыночной экономики, параллельно запивая абсент мартини. И только у нас возможно было наблюдать, как у приверженцев противоборствующих философских течений вот-вот случится нервный срыв, потому что они уже битую неделю приводят друг другу неопровержимые, по их мнению, аргументы и доказывают свою правоту. Но самое замечательное, как мне кажется, заключалось в другом: чем бы ни закончилась любая конфронтация, носители взаимокритикующих идей по-прежнему оставались в приятельских отношениях. Словно чёрные и белые фигурки шахмат, которые после партии оказываются в одной коробке.
