— В чем дело, Мета? — спросил он полушепотом, настигнув ее в коридоре. Схватил за руку. — Ты… слышала? Тогда знай, что Грикштас ко мне… всегда…
— Ах, да не трогайте вы его! — она выдернула — с силой выдернула свою руку (ладони были горячие) и быстрым движением откинула назад волосы. — За кого вы меня принимаете? Я не подслушиваю у дверей.
— Тогда…
— Йонису плохо, — вымолвила она. — Очень плохо. Опять. Юта прибежала за мной.
— Юта?
— Ну да, сестра… моя сестра Юта… Чему ты удивляешься? Забыл про нее?
— Я провожу тебя… — Ауримас схватил пальто. — Уже темно…
— Нет, нет! — Мета затрясла головой. — Я же не одна. Вдвоем не страшно.
— Ни капельки, правда! — из кухни выскочила чернявая — ну, точь-в-точь галчонок — девочка с большим куском пирога в руке, уставилась бойкими глазенками на Ауримаса. — Черти бывают только в сказках… И хотя они ужас какие злющие и дядя Йонис говорит: похожи на козлов, мы их ни капельки… ведь то, что в сказках, в жизни — никогда…
— Многое бывает только в сказках, Юта, — вздохнула Мета. — И никогда в жизни. Пошли.
Она повернулась, взяла сестренку за руку, подтолкнула к выходу; Марго, вытирая руки о передник, побежала за ними.
— Вот жалость, — возвратившись, она бросила Ауримасу укоризненный взгляд; на Гарункштиса Марго старалась не глядеть. — Потанцевали бы еще немножко. Я приберегла напоследок новые пластинки. И эту, знаешь, теперь очень модную: «Догони!» Не слыхал? Но раз уж ты понятия не имеешь, растолкую: я бы, Ауримас, на твоем месте не отпустила их одних…
— Но Мета же сама… И так неожиданно…
— Вот бы и ты — неожиданно, а? Кто тебе запрещает — неожиданно? Для женщины, имей в виду, такие
Она тихонько прыснула, подпрыгнула и дернула его за уши, за оба уха сразу, потрепала, засмеялась и, загадочно прищурившись, в упор уставилась на его смущенное лицо.
XXXIV
