Единственными словами девушки была лишь немного странная просьба. Как только недоумевающая Рей подала всё подруге, Усаги зажгла три свечки, поставила их в специальное место и упала на колени, сложив руки и закрыв глаза.
Так она и простояла час, а то и два. В полном одиночестве и с безмолвной молитвой на устах. А Рей только наблюдала за Усаги, грустно глядя на хрустальные слезинки, что текли по её щекам.
Вскоре девушка встала на ноги и, не глядя на подругу, тихо, но чётко проговорила:
— Теперь я знаю, почему ЧибиУса тогда не вспомнила своих бабушку, дедушку и дядю. Потому что она их никогда не видела. Разве можно помнить мёртвых?
А потом Усаги убежала, оставив Рей недоумевать от сказанных ею слов. Только вечером все воины узнали о произошедшей накануне трагедии.
Нет, вовсе не таким они видели наступление новой эры. Будущее теперь казалось им страшным грузом. И кто знает, какие испытания выпадут на их долю.
А в воздухе витал запах гари и ощущение собственной беспомощности перед властью времени. Но выбрав однажды один путь, на другой уже никогда не вернёшься.
========== Люблю ==========
Комментарий к Люблю
«Оригинал»: https://ficbook.net/readfic/2621250/8150769#part_content
Я всегда был одинок. Всегда. С той самой аварии. Что было до неё, я не помню даже теперь. Посему и могу точно заявить, что был одинок с осознания самого себя как человека. Или хотя бы живого мыслящего существа.
Единственный мой друг в то время исчез, вернее улетел также быстро, как и появился. А девочка с золотыми волосами и букетом роз в руках осталась почти единственным светлым воспоминанием. Хотя… почему почти?
Потом полетели года, вначале так медленно ползущие. Со сверстниками я очень трудно находил общий язык: они не понимали меня, я — их. Дети никак не могли понять и, главное, принять в свою компанию маленького волчонка, который скалил зубы на любое подозрительное действие в его сторону. Или же просто не хотели возиться со мной и моей тёмной душой, покрытой всякими дурацкими тайнами. Я же в свою очередь не понимал, как можно быть такими наивными и глупыми до одури. Я не доверял им, они — мне. Однако они не строили вокруг себя невидимых барьеров, а вот я — с удовольствием. Я возводил вокруг себя непреодолимую стену и смотрел сквозь неё на окружающий протухший, совсем как моя душа от одиночества и вечной тоски, мир. Вместо привычных всем розовых очков на мне были чёрные, позволяющие видеть в людях лишь всё отрицательное.
Школа, университет… Всё было, как и всегда. Я ходил волком-одиночкой и никого не подпускал к себе ближе, чем на пару метров. Лишь Мотоки с его непринуждённостью, каким-то неизвестным мне образом, смог назваться моим другом. Он не походил ни на кого из других, не лез копаться в душу, а просто молча помогал, если возникали проблемы. О, а их у меня было предостаточно. Просто целый букет! Моя больная голова на самом, что ни есть, ровном месте создавала какие-нибудь ушлые проблемы и вечные причины. То вымораживающее отношение к окружающим, то просто жуткая депрессия и тщательное ковыряние в себе и своих поступках, то провалы в памяти или того похлеще. Или бредовые призрачные сны, к которым я почему-то привязался всей душой. И Мотоки терпел меня и не давал упасть духом. Однако совсем не это мне было нужно, дружеского плеча мне было мало. На душе скребли кошки, а я постоянно чувствовал, что чего-то не хватает. Чего именно — я так и не понимал.
А потом появилась она. Усако. Моя Усако. Единственный человек в этом мире, который по-настоящему дорог мне. Который никогда не предаст. И благодаря которому я могу почувствовать себя живым, а не брошенным на произвол судьбы в этом чужом мире. Она — тот самый лучик света в моей жизни, который я так долго и упорно подсознательно искал. Искал и нашёл.
Ещё тогда, когда мы впервые встретились, я почувствовал что-то такое, чего никогда ещё не чувствовал. Меня тянуло к ней, как хилое растеньице к лучам солнца, поэтому-то мы так часто и сталкивались. Не зная, чего и сказать, я только и делал, что грубил ей. И потом невольно любовался на милое нахмуренное и покрасневшее от злости личико. Я никогда и не думал, что вообще смогу сказать ей о том, как люблю её. Думал, что мы так и продолжим бегать вокруг да около, если бы не… Да, если бы не тот ужасный период в жизни. Я никогда себе не прощу того, что позволил заколдовать себя. Это признак слабости, а воин не должен быть таковым. Но Усако уверяла меня, что тогда я был сломлен духом и слаб телом, поэтому не мог сопротивляться. Ради неё я поверил в это и старался никогда более не вспоминать. Но на душе всё равно остался осадок. Уже какой там по счёту?
Но я всегда был и буду рядом с ней, защищая и оберегая своё единственное сокровище в жизни. Но я знаю, что она тоже должна становиться сильнее, дабы стать в будущем великой королевой. Поэтому-то скрепя сердце и вмешивался только в самом конце битвы или в её критический момент. А если Усако становится сильнее, то и я вместе с ней безусловно.
