Исполнительная власть в провинции, представленная официальным главой провинции, так называемым всепровинциальным судьей (сококу цуки гёдзи), который избирался сроком на один месяц из числа членов провинциального собрания, скорее всего из представителей «земельных самураев», в своей деятельности, особенно на первых порах, должна была строго следить за тем, чтобы требования, одобренные на сходке всего населения провинции (или, как пишут некоторые японские авторы, «народным собранием» — «кокумин сюкай»), неукоснительно выполнялись.
За несколько лет существования в провинции Ямасиро системы самоуправления удалось добиться многого. Союз и единство действий всех антифеодальных сил позволили не только обуздать могущественных представителей феодального дома Хатакэяма, изгнать из провинции их войска и наместника центрального правительства (сюго), но и осуществить ряд важных социально-экономических мероприятий, заметно улучшивших материальное положение крестьянства и всего трудового населения и преобразивших экономическую и общественно-политическую жизнь провинции. Воцарился долгожданный мир, прекратились грабежи и разбои.[582]
Сокращение налогов, размеры которых устанавливались теперь самими крестьянами (к тому же основная их часть шла на общественные нужды), прекращение реквизиций, которым постоянно подвергались и без того убогое крестьянское имущество и скудный урожай, улучшение орошения полей, дорожное строительство, уничтожение застав, мешавших развитию торговли внутри провинции, расширение и укрепление органов самоуправления в деревнях, волостях, уездах — эти и другие шаги новой власти имели, несомненно, прогрессивный характер и подрывали основы феодального строя. Вот почему и крупные феодалы, прежде всего те, кто зарился на богатые земли провинции Ямасиро, и центральное правительство не могли смириться с создавшимся положением, которое таило в себе немалую угрозу для правящего класса.
Однако правительство, само значительно ослабленное феодальной междоусобицей, не решалось открыто подавить восстание и прибегло к тактике заигрывания с его руководителями, тем более что попытка Исэ Садамунэ, который был назначен военным администратором провинции Ямасиро вместо Хатакэяма Масанага, войти с войсками в провинцию для наведения там «порядка» окончилась провалом[583].
В конце концов феодальным силам удалось собрать необходимое войско и осуществить вооруженное вторжение в Ямасиро. При этом, как часто бывало в подобных случаях, не обошлось и без прямого предательства со стороны тех, кто вначале примыкал к восстанию, но, как показали события, фактически оказался его случайным попутчиком. Сопротивление восставших крестьян, в том числе и их вооруженных формирований, было резко ослаблено наметившимся расколом в их рядах, прежде всего усилившимися разногласиями и противоречиями в самом руководстве.
К сожалению, время не сохранило никаких сведений о руководителях восстания. Нам неизвестно, что это были за люди, каких взглядов придерживались, какие идеи отстаивали. Ясно, однако, что многие представители «земельных самураев», входившие в ядро восстания еще в то время, когда оно находилось на подъеме, стали искать пути сотрудничества с официальными властями, боясь упустить момент и оказаться в проигрыше. Они готовы были предать интересы восставших, если это могло обеспечить признание за ними тех привилегий и преимуществ, которых они добились для себя после упразднения права прежних феодалов на владение крупными поместьями, на которые теперь претендовали они сами.
Феодальные войска, вступившие в пределы провинции Ямасиро, преодолевая разрозненные очаги сопротивления восставших крестьян, захватывали уезд за уездом и вскоре установили полный контроль над всей территорией. К началу 1494 года восстание было полностью подавлено, и на всей территории провинции с новой силой разгорелась феодальная междоусобица[584].
Таков печальный исход восстания в Ямасиро. Оно потерпело поражение в силу тех же главных причин, которые не раз в мировой исторической практике приводили к неудачам даже более крупные и лучше организованные антифеодальные выступления крестьян. Это — различие интересов у участников восстания, их разрозненность, отсутствие сильного и надежного руководства, предательство тех сил, которые на начальном этапе примыкали к восставшим, но затем стали переходить на сторону врага. Кроме того, ограничившись, по существу, одной провинцией и не имея широких и тесных связей с борьбой крестьян в других провинциях, восстание оказалось изолированным от остальной части страны, где продолжали господствовать старые средневековые порядки и нравы.
