В этот период происходит заметное размежевание сил внутри движения икко икки, которое фактически распадается на два противоположных в социально-классовом отношении лагеря с разными задачами и целями борьбы, хотя внешне движение оставалось как бы в одной религиозной оболочке. По существу же религиозная общность превращалась в ширму, которая не могла скрыть острые социальные противоречия между духовными феодалами, в которых превратилось духовенство секты Икко, и крестьянами, т. е. между эксплуататорами и эксплуатируемыми. Очевидно, именно это обстоятельство имел в виду Судзуки Рёити, когда писал, например, что сражения в провинции Этидзэн «с самого начала и до конца всецело представляли собой борьбу класса против класса»[603]. При этом автор ссылается на хроники периода правления Ода Нобунага («Нобунага коки»), в которых говорится, в частности, о том, что «в обеих провинциях собралось огромное количество самураев, которые имели здесь родственников, и, получив возможность вернуться к своей прежней деятельности, они создавали здесь посады у ворот монастырей»[604]. Речь идет скорее всего о тех самураях, которые после поражения феодальных армий своих сюзеренов искали пристанища в родных местах и возвращались в основном к крестьянскому труду.
Эту же мысль проводит и Кокусё Ивао, обращая внимание на то, что в провинции Иё, например, довольно часты были случаи, когда феодалы, ведя ожесточенные войны друг с другом и войсками центрального правительства ради сохранения своей автономии, потерпев поражение, разорялись и становились простыми крестьянами[605].
Эволюция, которую претерпели руководители движения икко икки, влекла, конечно, за собой и определенные изменения характера самого движения, его ближайших и конечных целей. Происходило все более широкое и в социальном отношении все более глубокое раздвоение этого движения. Руководителей восстания все меньше занимали нужды и требования крестьян и все больше захватывала феодальная междоусобица, на которую они смотрели как на естественную и насущную необходимость, без чего нельзя укрепить свои позиции, а при благоприятном развитии событий установить свое господство над значительной частью территории страны и даже над всем обществом. До поры они скрывали свои истинные цели, чтобы не оттолкнуть от себя крестьянство, направляли его борьбу против светских феодалов, своих врагов в междоусобной борьбе, в том числе и в особенности против объединителей страны Ода Нобунага и Тоётоми Хидэёси, которые к тому же преследовали буддизм, а следовательно, и секту Икко как одно из его ответвлений.
Однако в политике, которой следовали объединители Японии, в тех мероприятиях, которые они осуществляли на подвластных им территориях, было немало общего с требованиями, выдвигавшимися и отстаивавшимися участниками народных движений. Более того, многие из требований, которые пытались реализовать восставшие в той или иной провинции (ликвидация поместий, уничтожение таможенных застав, введение свободной торговли, свободное пользование общинными угодьями, отмена или значительное снижение местных феодальных налогов и др.),[606] в объединенном государстве получали более реальные шансы на претворение в жизнь. В условиях феодальной междоусобицы успехи, достигнутые в ходе крестьянской борьбы, не могли быть прочными и долговечными, ибо любая провинция, как бы далеко она ни была расположена, оставалась лишь островком в бушующем океане феодальных войн и в любой момент на него могли обрушиться волны огромной разрушительной силы. Укрепление политического и экономического могущества князей (именно к этому сводилась в конечном счете линия духовенства секты Икко, которое само превращалось в феодальных владетелей) сохраняло и усиливало раздробленность страны, а это, в свою очередь, вело к застою в экономической жизни, ужесточению феодальной реакции, закреплению патриархальных отношений.
Конечно, трудно представить, чтобы участники крестьянских восстаний, даже более сознательные их представители, ясно воспринимали цели, да и сам характер движения за объединение страны, тем более что при самой высокой степени организованности религиозных восстаний элемент стихийности был в них весьма значительным, если не преобладающим. Но и при всем этом нельзя не видеть определенную, может быть, не вполне осознанную взаимосвязь между требованиями восставших крестьян, направленными против «своих» феодалов и носившими местный характер, и движением за политическое и государственное объединение страны, в ходе которого не только безжалостно уничтожались старые институты власти как в центре, так и на местах, но и менялась социально-экономическая и политическая структура всего общества. Антифеодальная борьба широких крестьянских масс, расшатывая старые феодальные устои, несомненно, объективно содействовала этому процессу. Поэтому, несмотря на локальный характер, в самом этом движении достаточно отчетливо проступали общенациональные черты, отразившие новые веяния, главные особенности и основные тенденции той эпохи.
