Тоётоми Хидэёси полностью

Сражение при Сидзугадакэ произошло на рассвете 21 апреля 1583 года. Войска Хидэёси численностью до 20 тыс.[209] нанесли мощный концентрированный удар по вклинившимся в глубь обороны силам Моримаса, обратив их в беспорядочное бегство. Отборные силы армии Кацуиэ потерпели сокрушительное поражение. Сам ои с остатками войск поспешил вернуться в свой замок в Китаносё.

Вот как описывал это сражение находившийся в то время в Японии португальский миссионер Луиш Фроиш: «Войска провинции Этидзэн (имеется в виду армия Кацуиэ — А. И.), которые участвовали в сражении, сначала отступили в район горы Оива, где разбили лагерь. Хасиба (т. е. Хидэёси — А. И.) из своего замка Киномото направил против них шесть тысяч солдат. Племянник Сибата — Сакума, увидев это, тут же повернул обратно, чтобы вступить с ними в бой. Это была жестокая битва. Бой продолжался с рассвета до полудня. Обе армии убивали друг друга пиками. Не ясно было, кто же одержит победу. Наконец Хасиба выставил все остававшиеся в его замке войска, и тогда их общая численность достигла почти двадцати тысяч. Они атаковали противника, который был уже истощен, и разбили его. Отступая, противник укрылся в густом лесу, и лишь изредка кое-где виднелось небольшое число знамен. Спасая жизнь, воины побросали все свое оружие, снаряжение и даже одежду».[210]

Наступавшая армия Хидэёси через три дня вошла в город Китаносё и окружила замок, в котором укрылся Сибата Кацуиэ со своими немногочисленными сторонниками. Обреченный на поражение и понимая бессмысленность дальнейшего сопротивления, Кацуиэ решил покончить жизнь самоубийством. Но прежде чем соблюсти этот самурайский обычай, он созвал всех находившихся в замке своих вассалов и обратился к ним со следующими словами: «То, что мне пришлось отступить с поля боя и укрыться здесь, в этом замке, не результат моей трусости. Так распорядилась судьба. Если моя голова достанется врагу, если все мы, наши жены и дети станем предметом надругательства со стороны врага, то тогда имя и род Сибата навечно покроют себя позором. Следуя самурайским обычаям, я твердо решил покончить с собой, сжечь свое тело, чтобы враг не мог даже видеть его.

Что касается всех вас, то, если есть хоть малейшая надежда на то, что враг помилует вас, я искренне желаю, чтобы вы сохранили свои жизни».[211]

Не только его вассалы, но все те, кто находился в замке, включая женщин и детей, заявили, что поступят так же, как и он, Кацуиэ, и готовы отдать жизни за своего господина. Поблагодарив всех за верность и преданность, Кацуиэ велел достать все припасы и вина и организовать праздничный ужин. Началось настоящее пиршество, словно отмечалась очередная крупная военная победа. Несмотря на то что все окна и двери замка были наглухо закрыты, звуки музыки и многоголосый гомон разносились далеко по округе, вызывая неподдельное удивление воинов Хидэёси, окруживших замок и готовившихся к его штурму. Это был пир обреченных, находившихся в состоянии агонии, настоящий «пир во время чумы».

Сибата Кацуиэ, обращаясь к своей жене Оити, которая приходилась родной сестрой Ода Нобунага, настаивал на том, чтобы она вместе с детьми покинула замок. По свидетельству современников, это была необычайно красивая и благородная женщина. Оити ответила решительным отказом. Кацуиэ и Оити были женаты всего несколько месяцев. Он был ее вторым мужем. Едва Оити исполнилось 15 лет, как ее старший брат Ода Нобунага, не спросив ее согласия, выдал ее замуж за Асаи Нагамаса, принадлежавшего к богатому феодальному дому Асаи. Но затем сам же объявил войну этому дому. Отдавая свою сестру в жены представителю влиятельного феодального дома, Нобунага, очевидно, преследовал какие-то свои цели. Не только для Нобунага, но вообще для феодальных домов в эпоху междоусобных войн было вполне обычным заставлять жен шпионить за влиятельными мужьями в пользу своего родового клана.