Христианские миссионеры, в свою очередь, через португальских купцов оказывали давление на японских феодалов, заинтересованных в расширении торговли с европейскими странами, склоняя многих из них к принятию католической веры. Японские феодалы стремились установить добрые отношения с миссионерами, чтобы, заручившись их поддержкой и используя их влияние, привлечь в свои владения португальских купцов. Как справедливо отмечает японский историк Ёсида Когоро, успех распространения христианства в Японии был неразрывно связан с торговой деятельностью португальских купцов[277]. Через миссионеров, которые выступали своего рода посредниками и просто переводчиками, феодалы запада Японии, стараясь опередить своих соперников, зазывали к себе португальских купцов. Они охотно «открывали» порты, расположенные в их владениях, для захода иностранных торговых судов, создавая благоприятные условия для португальских купцов, всячески поощряя их деятельность.
Отношение феодалов к миссионерам находилось часто в прямой зависимости от того, как вели себя португальские купцы. Если они регулярно посещали владения местного феодального магната, доставляли нужные ему товары, то он мирился с миссионерской пропагандой, а нередко даже лично содействовал ее успеху. И, наоборот, когда сокращались, а тем более вовсе свертывались эти торговые сделки, то и у феодала милость к христианским миссионерам сменялась на гнев. Так, стоило только португальским купцам пренебречь экономическими интересами влиятельнейшего феодала Симадзу, который вначале был весьма доброжелателен к католическим миссионерам, с большими почестями принимая их у себя, как он резко изменил к ним отношение. И это оп сделал только потому, что португальские корабли перестали заходить в южные порты, а следовали на северо-запад и северо-восток острова, облюбовав, в частности, порт Фунай в провинции Бунго, принадлежавший сопернику Симадзу — феодалу Отомо Сорин, который не только сам принял христианство, но и принуждал к этому подвластных ему людей.[278]
Среди причин, обусловивших широкое распространение христианства в Японии, немаловажной была позиция тогдашнего фактического правителя Японии Ода Нобунага, который откровенно враждебно относился к буддийскому духовенству.
На аитибуддийские настроения Ода Нобунага повлияли два обстоятельства. С одной стороны, это было вызвано тем, что буддийское духовенство, прежде всего влиятельные буддийские храмы и монастыри, с самого начала заняло враждебную позицию по отношению к его планам объединения страны, видя в сильной централизованной власти причину возможной утраты своего независимого положения. Буддийские монастыри превратились, по существу, в оплот антинобунаговской оппозиции. С другой стороны, Ода Нобунага, который был не очень привержен к религии и относился сочувственно лишь к конфуцианству в силу присущих последнему рационализма и практицизма, рассматривал христианских миссионеров и их проповедническую деятельность в Японии как неожиданно открывшуюся возможность для ослабления влияния могущественных буддийских бонз. Именно в этих целях он стремился максимально использовать христианских миссионеров, проявляя в то же время необходимую бдительность и ни в чем существенном не доверяя им.
Любопытно, что такая негативная позиция Ода Нобунага в отношении буддизма и его покровительство миссионерам объективно совпадали с поведением и действиями местных феодалов, хотя они и принадлежали к противоборствующим лагерям. При этом те из них, кто поддерживал линию Ода, а тем более те, кто получил владения из его рук, вели настоящую войну против буддийских монахов и поощряли деятельность португальских миссионеров, полагая, что тем самым исполняют волю своего предводителя и содействуют его усилиям по объединению страны. Феодалы, которые не хотели подчиняться Ода Нобунага и не признавали его претензий на верховную власть, практически поступали так же, как и их противники, но исходили при этом из желания во что бы то ни стало сохранить, а по возможности и укрепить свою самостоятельность.
