Я попытался скрыть удивление подобному вопросу.
— Роман, спасибо хоть за пояснение причины. Нужные люди сегодня же начнут копаться в твоей родословной. Возможно, удастся найти интересные вещи в предыдущих поколениях.
Валентин Григорьевич перестал хмуриться и всматриваться в меня. Кажется, мой ответ на вопрос о контакте с пришельцами послужил этому.
— Что же касается твоего появления в нейтральном секторе… Мы не смогли ничего разузнать. У нас нет доступа к логам Великой Игры. Остаётся только надеяться, что при новом погружении ошибка не возникнет.
Мужчина скрестил руки на груди.
— Давай отвлечёмся от этой темы. Как там обстановка в пещере? Вижу, что тебя каким-то образом убили.
— Убили свои же, — усмехнулся я и наклонился к мужчине. — Из-за Сферы Прощания.
Произведённый эффект меня порадовал. Валентин Григорьевич хоть и желал скрыть эмоции, но это у него получалось скверно. Глаза мужчины то сужались, то расширялись, а на виске выступила вена.
— Роман, не понимаю, о чём ты.
Я откинулся на спинку стула, закинул ногу за ногу и взял кофе:
— Жаль, конечно. Тогда покажу её ребятам. Вдруг кто-нибудь из них слышал про такие артефакты.
Член Великого Совета сглотнул. На столе остались пятна от его намокших ладошек. На самом деле, я ходил по острию ножа: мне было неизвестно, насколько далеко готово зайти руководство, чтобы сохранить наличие Сферы в тайне. Однако я будто высасывал энергию из сидящего напротив меня, и это доставляло неимоверное удовольствие.
— Эта штуковина у тебя? — дрожащим голосом спросил начальник.
— Да. Лежит в инвентаре, — как ни в чём не бывало ответил я. — Нашёл её в тронном зале того города. Довольно занимательная у него история, кстати.
Видимо, у Валентина Григорьевича исчезла почти все сомнения насчёт правдивости моих слов, ибо он наклонился ко мне:
— Такие вещи детям не игрушка. Ты, Роман, понятия не имеешь о её истинной силе.
— Да ну? — улыбнулся я. — Убили меня как раз-таки из-за неё. Бородач будто свихнулся и требовал отдать Сферу. Хорошо, что на меня её действие не распространилось.
— Не может быть! Сфера действует на всех, кто видел её! Возможно, ты просто не заметил эффекта.
— Не-а. Как ещё можно объяснить, что я спокойно уклонялся от атак двух противников и даже сумел оглушить одного из них? Мозг подчинённых Сферой работал явно не на полную мощность.
— Что ж ты за человек такой? — мне показалось, что в голосе мужчины прозвучали нотки настоящего страха. — Единственные, на кого не действует эффект артефакта — это представители Империи.
Тут уже настала моя пора удивляться. Я поднял руки вверх:
— Только вот к имперцам меня причислять не надо.
— Сам вижу, что ты не похож ни на одну их расу. Да и досье мы твоё уже несколько раз проверили.
Валентин Григорьевич достал смартфон и принялся клацать по экрану, набирая какой-то текст. Чуть приподняв голову, мне удалось подсмотреть, что он находится в приложении для заметок. Хоть это хорошо, а то была мысль, что начальник отправляет команду схватить меня. Если честно, то я рассказал о том, что Сфера на меня не подействовала только ввиду уверенности, что мой случай не уникален и мужчина сможет дать пояснение. Видимо, это была ошибка.
Закончив писать, Валентин Григорьевич снова уставился на меня.
— Роман, сколько ты хочешь за молчание о произошедшем в тронном зале?
Наконец-то!
— Тысячу флир.
— Идёт, — сразу же выпалил начальник. — О Сфере не должен знать вообще никто. Даже остальное руководство. Ты меня понял, Роман?
Я не мог узнать глаза мужчины. Они избавились от волнения, наполнились жёсткостью и решительностью.
Наш разговор прервало сообщение из динамиков, закреплённых на стене.
— Внимание! Всем солдатам срочно надлежит войти в игру и следовать дальнейшим инструкциям. Повторяю! Всем солдатом срочно надлежит войти в игру!
— Что случилось? — спросил я у Валентина Григорьевича.
Тот хмыкнул в ответ:
— Как не вовремя. Грозный отдал приказ о начале операции «Натиск». Отряды человечества сейчас атакуют западные сектора. Роман, у меня нет права тебя задерживать. Постарайся не потерять Сферу и отдай её после боя. Зайди потом в штаб и скажи, что ты по личному делу ко мне.
— Есть, товарищ член Верховного Совета, — я встал и хотел было отдать честь, но вспомнил, что никакого головного убора у меня нет. Пришлось ограничиться обычным кивком.
Вы в праве спросить, почему моя речь вдруг так изменилась? Ведь несколько минут назад я доминировал над мужчиной и, можно сказать, разводил на деньги. Всё дело в его глазах. Хрен знает, психологический приём это или ещё какая фигня, но оно подействовало. Во взгляде Валентина осталось мало чего человеческого. Он был настолько холоден, что меня невольно бросило в дрожь и исчезло любое желание перечить. Даже когда я уходил, то чувствовал этот тяжёлый взгляд на себе.
